Злые глаза обожгли холодом, а после он спросил на удивление спокойно:
— Мне прекратить? Тебе нравилось то, что он делал?
— Да, какая разница? — говорил Зак гнусаво и дышал ртом. — Ты собираешься убить брата из-за девки-заброшенки?
— Это моя жена. И мой главный долг — защищать её. Даже если ей угрожает тот, с кем у меня общий отец.
Так, подождите. Ещё один принц? Господи, да сколько их тут?!
— Хватит, пожалуйста, — я сместила ладонь на плечо Ливая. — Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то умер.
Он поднялся так резко, что я едва успела отпрянуть.
В этот момент в комнату вбежал Армандо.
— Что происходит? Ливай? Зак, а ты как тут очутился?!
— Так ты выполняешь мой приказ? — рыкнул на него Ливай.
Армандо замер на миг и опустил подбородок, явно обиженный таким приветствием:
— Позволь напомнить, что Орден армии не подчиняется. Ты не можешь мне приказывать.
— Так даже хуже, — Ливай одной рукой, поднял Зака, будто котёнка. — Значит, так выполняешь дружескую просьбу?
— Ой, пошёл ты, Ливай, — фыркнул Армандо.
— Я не прорицатель, чтоб знать, насколько твой братец отбитый.
Нужно было что-то сказать, но я совершенно не представляла что. Ливай зол, как чёрт. Наверняка весь день носился по Кватруму и, возможно, нашёл Ферана… а теперь, вернувшись, обнаружил свою жену с братом.
Мы будто в мексиканском сериале.
— Ливай, не нужно, — я снова шагнула к нему. — Армандо не виноват. Я собиралась позвать его, но ты появился раньше. Зак здесь всего пару минут. Даже если и не собирался уходить, ничего не получилось бы.
Прости, знаю, всё выглядит ужасно, но я не вру.
— Так может мне ещё принести извинения? — Ливай наклонился к Заку. — Попросить у тебя прощения, а, брат?
— Просто, отвали, — фыркнул он, морщась от боли. — Твою мать, ты придурок ударенный! У меня руки сломаны!
Ливай, не изменившись в лице, потащил его к выходу.
— В госпиталь? — Армандо посторонился.
— Сначала к императору. Пусть полюбуется, — процедил Ливай, а после посмотрел на служителя и коротко добавил. — Прости. Не прав.
Мы остались в комнате, но прекрасно слышали проклятия Зака, которого Ливай явно волочил не слишком бережно.
Меня трясло, пришлось сжать зубы, чтобы не стучали. Стало неловко, что стою перед взрослыми мужчинами в ночной рубашке с накинутым поверх халатом.
Армандо смотрел в коридор и, когда крики Зака стихли где-то в холле, покачал головой.
— Ну, вот. Все попали. Остальных не жалко, а вот я… униженный и невинно оскорблённый.
— Прости, — я обняла себя за плечи.
