- Тш-ш-ш! – вторит ему сдавленное шипение.
Обхожу огромную конструкцию, что заслоняет обзор. Крадусь вдоль кухни.
- Кто здесь? – настороженно уточняю.
Присаживаюсь возле стола и, приподняв скатерть, заглядываю под него.
- О-ой, - произношу теперь я сама. И чувствую, как улыбка расплывается по моему лицу.
Ошеломленно смотрю на двух кучерявых малышек в одинаковых платьях нежно-сиреневого цвета. Мгновенно узнаю в них тех самых озорных девчушек из кафе. В нагрузку к которым прилагается папка-грубиян... Благо, сейчас его нет на кухне.
Но он и есть заказчик. Печально.
Все-таки удача окончательно покинула меня сегодня. Вместо того, чтобы огорчиться, я улыбаюсь еще шире. Подмигиваю не менее удивленным красавицам.
- Значит, это вы именинницы? – наклоняюсь к ним и щелкаю обеих по носикам.
Веду пальцами по веснушчатым щечкам, стираю подушечками следы крема. Натурального. Без красителей. Творожного.
- Вот и нашлись мышки, которые утащили праздничные кексы в норку, - заливисто смеюсь, когда девочки беспощадно стискивают остатки десерта в руках, пытаясь спрятать.
Жестом останавливаю их, указывая на пышные юбки, которые они могут испачкать. - Аккуратнее, ладно?
Медленно кивают, покорно разжимают ладошки, показывая мне кусочки капкейков. Одновременно наклоняют головы набок, покачивая большими бантами, при помощи которых присобраны непослушные волосы. Взмахивают ресницами и прищуривают глазки.
Сдаются с повинной, а я не могу сдержать добрый смех. Какие же они милые! Не то, что их мрачный, всем недовольный отец.
Некоторое время малышки изучают меня, словно глазам своим не верят. А потом вдруг вспыхивают, как две яркие звездочки.
- О, мама! – хлопают в ладошки, перепачканные кремом.
Пока я растерянно округляю рот, не в силах ничего ответить, они летят прямо на меня. Я чудом успеваю подстраховать их, накрыв руками рыженькие головки, чтобы не стукнулись об край стола.
И замираю, когда девочки повисают на мне и обнимают за шею. Зарываются липкими пальцами под поварскую шапочку, пачкают скрытые под ней волосы, размазывают по шее мягкое тесто.
Но мне все равно. Пусть хоть целиком меня кремом измажут – и вынесут в гостиную вместо торта. Кажется, сейчас я готова на все.
- Поздлавляй нас, - важно диктует свою волю одна из именинниц. В мелодичном голоске четко прослеживаются повелительные нотки Воскресенского. Папкина дочка растет. Но если от него хочется бежать куда глаза глядят, то эту прелесть я продолжаю сжимать в объятиях.
