В своей семье я единственный сын. Я так решил, оградив себя от «законнорожденных».
Однако услышать, что человека, который дал мне жизнь, больше нет – неприятно и даже больно, несмотря на наши натянутые отношения. Боюсь представить, что творится на душе у Виктора. Иначе воспринимаю его, осунувшегося, уставшего, пустого.
- Я тоже тебе глаза долго мозолить не буду, - добивает меня, в то время как я от первой новости не оправился. - Не смогу при всем желании. Максимум год. Больше врачи мне не дают.
- Кхм, что? – хрипло выбиваю из груди.
– Ты болен? Насколько все серьезно?
- Без вариантов. Мозги… - стучит пальцем по своему виску. – А без них Воскресенские не живут, сам знаешь, - горько шутит.
Повисает гробовая тишина, которую я нарушаю первым – и перевожу разговор в деловое русло.
- Если я правильно понимаю, то тебя интересует наследственное право. А я нужен как юрист…"
"- Единственный, кому я доверяю, - ввергает в состояние шока внезапным уточнением. Я всегда думал, что ненавижу его, но теперь… внутри болезненно грызет, а сердце рвется, почуяв зов крови.
- Неожиданно… Впрочем, как и все, что в данный момент происходит, - обреченно морщусь и массирую переносицу.
- Ты выглядишь так, будто боишься, что придется хоронить меня прямо в кабинете. Расслабься, время у меня есть. Меньше, чем хотелось бы... Однако грех жаловаться, просто такая судьба, - разводит руками с показным равнодушием. Можно лишь догадываться, что прячется под ледяной оболочкой.
– Так, перейдем к делу. Моя фирма многопрофильная, ведет любые дела, даже самые сложные, так что слушаю, - пытаюсь переключиться на официальный тон, но голос вибрирует, а пальцы лихорадочно барабанят по столу.
- После смерти отца его строительный бизнес почти полностью достался мне. Не успел я толком вступить в наследство, как самому пора писать завещание, - криво ухмыляется. - У меня двое детей. Мальчики-близнецы пяти лет. Я хочу, чтобы все принадлежало им, но не в курсе, как правильно оформить. Они же несовершеннолетние. Им нужен опекун…
- Сомневаюсь, что ты рассматриваешь мою кандидатуру, - вопросительно выгибаю бровь, а сам вдруг осознаю, что… ни разу в жизни не видел родных племянников.
Наверное, это знак: пришло время наверстать упущенное. Отныне я в ответе еще за двоих детей, потому что не смогу иначе.
- Нет, Костя, будет подозрительно, если в роли опекуна я заявлю человека, с которым враждовал всю сознательную жизнь, - огорченно ухмыляется. Мы оба были не правы, а теперь одинаково сожалеем об этом.
