Я открылась ему с таким трудом, а потом больно ударилась лбом о бетонную стену, которую он и не собирался убирать между нами.
- Не подавайте вида, что вы знакомы, - продолжает инструктировать меня Славин. – Я стараюсь провести все аккуратно, чтобы его репутация была задета по минимуму, хоть он и приказал не заморачиваться с этим, а защищать только вас, - многозначительно косится в мою сторону. - В случае если ваш бывший муж заподозрит что-то и пожалуется, он может лишиться карьеры, - цедит, специально не называя имен.
- Зачем ему так рисковать? – недоуменно свожу брови.
- На этот вопрос вы сами должны знать ответ, Вера Александровна, - усмехнувшись, с намеком бросает Славин.
Спохватившись, ныряю рукой в сумку достаю смятые листы. Помедлив, все-таки протягиваю подставному адвокату распечатки моей утренней переписки с Женей. Хотела передать их Косте, но обстоятельства сложились иначе.
- Возможно, пригодится, - пожимаю плечами, сгорая от стыда. По-прежнему ненавижу проклятого Воскресенского за ложь, но искренне хочу помочь.
Любой ценой. - Это не первые угрозы бывшего мужа в мой адрес.
- Да, понял, спасибо, - кивает он, расправляя бумаги.
И, поправив наручные часы, вдруг распахивает передо мной дверь. В момент, когда я совсем не готова.
В просторном помещении я сразу нахожу Костю. На уровне интуиции чувствую, где он. Схлестнувшись взглядами, мы оба застываем. Внешне – два каменных изваяния, холодных и безжизненных. Но внутри… У меня горит пожар, обжигает все органы, кипятит кровь и обугливает сердце.
У него… Один дьявол знает, что происходит у Воскресенского в душе.
Он напряженный, мрачный и уставший, будто не спал несколько дней. Я взбудоражена, как под действием энергетика, и хочу убивать. Первым делом – его.
Славин покашливает над ухом, и я отвожу глаза от Кости. Никто не должен понять, что мы знаем друг друга.
Мельком скользнув взглядом по Жене, который сидит рядом со своим адвокатом, уткнувшись в телефон, я отворачиваюсь. Молча направляюсь к месту, на которое указывает мне Славин.
Сажусь за стол, оказываясь напротив них. Очная ставка, которую я принимаю с достоинством, однако подсознательно ожидаю от бывшего какой-нибудь гадкой выходки.
Женя реагирует на мое появление, багровея от ярости. Дергается, одними губами произносит: «Стерва», - и порывается, чтобы встать. Сложно предугадать, что он собрался делать со мной дальше. Наорать? Унизить при всех? Избить? Я уже ничему не удивлюсь. Но претворить в жизнь свои грязные планы Женя не успевает.
