Когда он закончил, женщина с отчаянным ужасом в глазах попыталась перехватить взгляд Даниэля.
— С вашим сыном все в порядке, он скоро очнется. — Это было единственное, что он мог сейчас сказать ей.
И откровенно говоря, Даниэль не испытывал никакого желания говорить что-либо еще. Он повидал слишком многих женщин и детей, которым пришлось заплатить очень высокую цену за фанатизм своих мужей и отцов, готовых послать их на мучительную смерть, вместо того, чтобы оберегать от опасности. Не то, чтобы среди женщин не встречалось таких же яростных фанатичек — опасных, с безумным блеском в глазах — к сожалению, за свою жизнь Даниэль успел насмотреться всякого, поэтому и не собирался развязывать ей руки, чтобы она могла обнять и успокоить ребенка.
Мать вполне могла попытаться довершить начатое вместо сына.
Заметив, что ее глаза снова расширились от страха, который вроде бы отпустил женщину после его слов, мужчина обернулся посмотреть на причину подобного поведения. С дальнего конца коридора к ним бесшумной скользящей походкой приближался Хотвайр.
— Мы не причиним вам вреда, — резко бросил Даниэль, прежде чем отвернулся от нее и ребенка, чтобы обменяться короткими фразами с напарником.
— Остальные?
— Обезврежены.
Даниэль упал на колени возле Джози, то же самое через мгновение сделал Хотвайр. Он сразу же достал армейский нож и разрезал пропитавшуюся кровью ткань, чтобы обнажить рану. Даниэль покрепче обхватил девушку руками, отслеживая малейшее движения и готовый в любую минуту заглушить невольно вырвавшийся крик боли, если она внезапно очнется.
— Кровь все еще не остановилась? — с беспокойством спросил Даниэль.
— Да, но, похоже, пуля не задела кость. — Хотвайр осторожно пальпировал рану, и тело девушки дернулось в непроизвольной судороге. — Правда, не уверен насчет мышц. Думаю, какое-то время ей будет больно бегать.
Он начал быстро и умело перевязывать рану.
Даниэль подождал, пока он закончит, а затем бережно подхватил девушку на руки. Хотя она так и не очнулась, даже от этого плавного движения ее лицо исказила болезненная гримаса.
Он ничем не мог помочь ей, и от этого бессилия изнутри него всколыхнулась такая бешеная ярость, что сейчас мужчина вполне был способен на убийство.
— Уходи с ней. Я здесь сам все закончу. — Хотвайр кивком указал на темнеющий дверной проем помещения архива.
— В лагере вполне может найтись еще кто-то, заметивший подозрительный свет прежде, чем вы его выключили. Я подстрахую.
— Я смогу позаботится о себе. Не волнуйся.
