Даниэль расстегнул молнию на джинсах, открывая ее взгляду внушительных размеров выпуклость, явно демонстрирующую, что их разговор нисколько не притупил его сексуальный голод. Потемневшие до черноты глаза взывали прямо к внутреннему женскому чутью Джози, которое не могло ни исказить, ни проигнорировать смысл этого сообщения.
— Мне жаль, что нам не удалось побыть в отеле подольше.
Бедра девушки судорожно сжались, она отвела взгляд и огляделась: привычный спартанский интерьер ее спальни теперь преобразился.
— Не стоит. Здесь тоже очень приятная атмосфера.
Чуть раньше Даниэль украсил комнату цветами, которые принес из гостиничного номера. Видимо, он, улучив момент, забрал оттуда букет и поместил на стол в спальне Джози. Дивные розы превратили помещение в некое подобие уединенного благоухающего сада.
— Спасибо за цветы.
Мужчина небрежно пожал плечами:
— С моей стороны было бы просто неприлично оставить их там.
— Да. — Но сама она постеснялась попросить забрать розы. Сентиментальность занимала незначительное место в жизни военных, а от старых привычек трудно избавиться.
Даниэль спустил с бедер джинсы, вместе с боксерами, и это движение практически лишило девушку способности связно мыслить. От вида гладкой смуглой кожи, обтягивающей превосходно развитые мускулы, ее дыхание стало затрудненным. Но даже его изумительное телосложение не могло затмить мужественной красоты восставшей твердой плоти.
— Ты великолепен.
— Таков уж я — само очарование.
Услышав в глубоком голосе мягкое подшучивание, Джози, словно против воли, медленно скользнула взглядом вверх по его телу и взглянула ему в лицо. Несмотря на улыбку, притаившуюся в уголках губ, жаркий взгляд Даниэля опалял ее.
Джози открыла рот, но не смогла издать ни звука. Она сглотнула и попробовала еще раз:
— Нет, не совсем.
— Ладно, согласен. — Он держался уверенно, нисколько не смущаясь наготы. — Пригласи меня к себе в постель, Джозетта.
— Я думала, что уже давно это сделала, — сказала она: голос звучал хрипловато из-за возбуждающего эффекта, который произвела на нее его нагота.
Даниэль ничего не ответил, выдерживая напряженную паузу.
Очевидно, ему требовалось нечто большее, чем молчаливое согласие — своего рода декларация о намерениях.
— Для тебя, действительно, так важно услышать приглашение?
— Да. Это ведь твоя постель. То, что ты не возражаешь против моего присутствия, еще не значит, что оно тебе желанно.
