Если муж откажется от жены, никто больше не возьмет ее. К тому же он заберет детей-мальчиков, и мать больше никогда их не увидит.
Если первая новость меня огорчила, то вторая привела в ужас. Недаром «прежняя я» категорически против развода.
Простившись с няней, я пошла к себе. Завтра тяжелый день — мне предстоит разговор с любовницей Тора. Следующим же утром я подкараулила ее в коридоре.
Нашу якобы случайную встречу тщательно спланировала. Для начала узнала имя рабыни — Вилма, и что прислуживает она лично Торвальду.
После этого велела своей рабыне передать через других приказ Вилме сменить белье в покоях господина и даже время назвала, когда это сделать. Специально выбрала час, чтобы наверху никого не было.
Я спряталась в тупиковом ответвлении коридора, поджидая Вилму. Вскоре она появилась со стопкой свежего белья в руках. Действительно хорошенькая. Вчера ее не разглядела, но сейчас вдоволь налюбовалась молочной кожей и черными как уголь волосами. На вид ей лет семнадцать, не больше. Вертихвостка малолетняя!
Дождавшись, когда рабыня откроет дверь в покои Торвальда, я выбралась из укрытия.
Толкнув девушку в спину, вошла вслед за ней в комнату и захлопнула дверь. Сейчас поговорим по душам.
— Миледи, — она обернулась и от испуга выронила белье.
— Что ж ты делаешь, неряха, — изобразила я грозную хозяйку. — Взяла и испачкала белье.
— Простите, миледи, — лепетала девушка, опускаясь на колени, подобрать белье, — я немедля схожу за новым.
Она попыталась прошмыгнуть мимо меня, но я перегородила дорогу.
В прежней жизни я не была такой ревнивицей. Раньше мне и ревновать-то было некого, а сейчас, впервые полюбив по-настоящему, я просто сходила с ума от эмоций. Открытие собственных чувств к Тору лишь сильнее раззадорило меня. Раз уж я полюбила, то не грех побороться за счастье.
— Послушай меня, — я схватила девушку за косу. — Еще раз увижу тебя рядом с мужем, все лицо расцарапаю. Ни один воин больше в твою сторону не глянет.
— Ай, миледи, пустите, вы делаете мне больно, — Вилма вырывалась, но я держала крепко.
По сути, всю боль она причиняла себе сама. Не вертись она как уж на сковороде, не дергала бы волосы.
— Я пока предупреждаю. Больно будет, когда я от угроз перейду к делу, — припугнула.
— Миледи, умоляю, не надо, — на глаза Вилмы навернулись слезы. — Я ничего не сделала!
— Не смей лгать! Ты спала с моим мужем.
— Нет, миледи, клянусь, нет, — она все-таки вырвалась и отбежала подальше. — Ничего не было.