Отец разбирал книги в гостиной, мама что-то зашивала, но это не мешало им обсуждать последние новости. Никита вытянулся на кровати и сунул руки под голову. Что бы такое придумать? Кот Апельсин тут же подлез к нему под бок и свернулся калачиком, собираясь подремать. Никита положил на него ладонь и уставился в потолок.
Чем, интересно, сейчас занимается Татьяна? Отдыхает или работает, пытаясь разузнать побольше о странном покушении на Эдуарда Кривоносова? Часы на стене громко тикали, кот под боком мерно урчал.
Никиту все больше охватывала приятная истома. Мысли стали далекими, все поплыло перед его глазами, и парень тихо заснул.
В своих снах он часто видел себя гуляющим по крышам высотных домов. В ночном небе сиял желтый глаз луны, вокруг стояла мертвая тишина. Ни машин, ни людей, только пустые тротуары. И ни с чем не сравнимое ощущение свободы. Он носился по крышам в виде черной пантеры, перескакивал с одного здания на другое, замирал между каменными статуями на мраморных балюстрадах, прогуливался по верхней кромке гигантских видеоэкранов, установленных над улицами.
И не опасался, что его кто-либо увидит.
Сейчас Никита остался в своем человеческом облике. Он стоял обнаженный на крыше гигантской башни городской мэрии, рядом с огромными часами. Мощный механизм, скрытый глубоко в недрах башни, отсчитывал минуты и секунды, гулкие щелчки и удары шестерен слышались даже снаружи. Никита стоял на краю каменного парапета, обдуваемый ветром, но ему было совершенно не холодно.
Луна, пока еще не полная, освещала его своим призрачным голубоватым светом, его тело отбрасывало большую тень на стену за его спиной. Только тень принадлежала не человеку, а гигантской кошке. Никита прошелся вдоль парапета, кошачья тень повторила все его движения. Но передвигалась она не на двух, а на четырех конечностях.
– Скоро полнолуние, – произнесла кошачья тень, грациозно помахивая длинным хвостом. – Ты уже ощущаешь это, Наследник?
В тишине голос призрака звучал гулко и жутко.
Странно, но Никита уже не боялся. Он знал эту тень. Они были старыми знакомыми.
– Ощущаю, – кивнул парень.
– Я помню, каково это, – призналась призрачная пантера. – Перед большой луной ты начинаешь беспокоиться, нервничать непонятно из-за чего. Срываться и бросаться на людей по малейшему поводу. Твой самоконтроль дает трещину, и ты уже не тот, что прежде. Твой зверь чует скорую свободу и торжествует. А человеческая половина ничего не может с этим поделать.
