Я отхожу в сторону, дожидаюсь, пока разговор завершится и они разойдутся по сторонам. Понимаю, мой супруг стал тем, кем он есть, скорее вопреки воспитанию Германа Громова, чем благодаря.
Но семья это семья. Та часть, которую отрицать нельзя.
- Ну хватит бездельничать, - усмехается Захар, подходя вплотную ко мне. – Пора выполнять супружеский долг.
Он легко подхватывает меня на руки и уносит прочь, подальше от людей. Точно добычу в берлогу уволакивает.
Дикарь. Варвар. Но такой родной.
Мы остаемся наедине. Дверь захлопывается.
- Захар, - улыбаюсь.
Мой муж. Мой супруг. Это все настолько необычно и непривычно звучит, что потребуется время привыкнуть к новым определениям.
- Соня, - выдает он прямо в мои разомкнутые губы.
Кровь бьет по вискам настолько сильно, что я ничего вокруг не слышу. Буквально глохну от бешеного боя пульса.
Захар избавляет меня от платья. Раздевает медленно и осторожно, нежно, со вкусом. Каждую деталь стягивает бережно, едва дотрагивается до кожи, уже одним лишь этим доводит до нервного исступления, до цепенящей дрожи.
Я содрогаюсь. Нижнее белье отправляется прочь. Кружевные подвязки тоже отброшены. Фата соскальзывает на пол. Туфли слетают.
Мои ноги слабеют, колени подгибаются. Я почти теряю равновесие, но быстро обретаю баланс в объятиях Захара.
Он укладывает меня на постель. Нависает сверху, опираясь на матрас согнутыми локтями. Матрас пружинит от веса тяжелого мощного тела.
Я провожу ладонями по мускулистой груди, соскальзываю на твердый живот, завороженно изучаю до боли знакомый, абсолютно идеальный рельеф.
Захар будто из железа выкован. Огромный. Мрачный. Угрожающий. Но я знаю, под стальной броней жутких мускулов скрывается живой человек. Страстный. Горячий. Он тот, кто умеет довести до грани, до экстаза. За секунду, за одно касание. Вмиг окунает в раскаленную лаву. Воспламеняет. Сжигает в пепел и возрождает, отправляет до самых небес. И выше. Гораздо выше.
Мои ноги раздвинуты крепкими мускулистыми бедрами. Громадный возбужденный член прижимается к низу живота, скользит по створкам лона, таранит, заставляя судорожно выгибаться и трепетать от каждого прикосновения.
- Ты теперь моя, - хрипло произносит Захар. – По всем традициям, по правилам. Моя женщина. Моя жена.
- А ты мой, - выдыхаю, жадно глотаю разгоряченный воздух, провожу пальцами по четко очерченным скулам.
- Люблю тебя, - припечатывает.
- Люблю, - отвечаю точно эхо.
Раскаленный орган проникает в меня, растягивает изнутри, распирает.
