По углам – туалеты и разномастные торговые автоматы. Слева от лифтов на следующий этаж поднималась длинная мраморная лестница.
Прямо перед нами были двойные дубовые двери, сейчас широко распахнутые, которые вели в забитый до отказа зал судебных заседаний."
"Зал номер шестнадцать – самый большой во всем здании. За четырьмя огромными арочными окнами по его левой стороне открывался знакомый городской силуэт. Мраморный пол заливали лучи бледного утреннего солнышка. Публика теснилась на свежесрубленных сосновых скамейках.
Двое судей как-то пригрозили, что ноги их в этом зале не будет, пока не поставят новые скамьи для публики. Старые были как в театре, откидные и с обивкой, в которой прочно прописались блохи – а что удивляться, такого уж рода публика в уголовные суды ходит. Когда блохи стали перекидываться и на судей, замена зрительских сидений сразу же попала в число первоочередных реставрационных мероприятий.
Скамейки стояли рядов в двадцать пять, с широким проходом посередине. От столов для участников процесса публику отгораживали перила.
Стол обвинителя располагался слева, защитника – справа, оба лицом к судье. Обвинительский был пока пуст. Волчеку и его окружению отводились несколько рядов позади стола защиты. Направляясь к нему, в перешептывании публики я несколько раз уловил и собственное имя. Кожаное кресло за длинной внушительного вида стойкой из красного дерева в глубине зала все еще ожидало появления судьи. Футах в пятнадцати перед столом обвинителя располагалась свидетельская трибуна – здоровенный ящик из цельного дуба.
К закрывающей ее калиточке поднималось крылечко из трех ступенек, внутри стоял железный стул с прямой спинкой и протертой до дыр обивкой. На прямо противоположной стороне от свидетельской трибуны, футах в десяти правее стола защиты – двенадцать пока что пустых стульев за деревянным ограждением. Ложа для присяжных смотрела своим фасадом на свидетельскую трибуну и на окна за ней. Пока я усаживался, в голову мне пришла одна мысль.
– Отбор присяжных закончен? – спросил я у Артураса.
– Да, но…
Прежде чем Артурас успел ответить, в зал номер шестнадцать торжественно вступила Мириам Салливан, и. о. окружного прокурора Нью-Йорка, в окружении своей свиты – всяких заместителей, помощников и секретарей, за которыми споро поспешали еще три каких-то молодца в темных костюмах. Судя по манере двигаться и виду, отставшие от процессии молодцы были из ФБР.
О деле я знал исключительно из газет, не больше любого рядового нью-йоркца.
