В кои-то веки мне не нашлось что сказать.
Кеннеди встал передо мной, нацелив свой «глок» мне в голову. Колсон тоже вытащил пистолет, но держался позади, прикрывал босса.
– Не того берете, – сказал я, поднимая руки.
– Лицом на пол, медленно, – приказал Кеннеди.
– Это мой адвокат! Это произвол! – выкрикнул Волчек.
Задрав руки повыше, я опустился на колено, потом на другое. Опустил руки на пол, лег. Мраморный пол холодил щеку. Раскинув руки, словно распятый на кресте, я слышал в ушах упругое биение пульса.
Мне заломили руки за спину, сковали наручниками. Чьи-то сильные руки рывком подняли меня на ноги.
– Да что вы тут, блин, творите? – завопила Мириам. – Я же предупреждала – это тот еще жук! Ну разве не ясно, что Эдди вас просто дурачит? Сам хочет, чтобы его арестовали! На пересмотр дело тянет! Снимите с него наручники, пока присяжные не вернулись!
Агент не обратил на Мириам внимания.
Я ухитрился прошептать Кеннеди:
– До поверь же ты мне, наконец! Не делай этого.
У них моя дочь. Артурас хочет освободить брата. У него автоматы, вон, в чемодане.
Кеннеди выступил вперед, чтобы увидеть головы людей в первых рядах. Чемодан был открыт, на его фальшивом дне сиротливо лежала единственная папка.
– В пустом-то? Поздно рыпаться, Флинн. Мы нашли твою предсмертную записку в квартире, а еще грузовую декларацию и планы здания. Все кончено.
В этот момент мне оставалось только молиться, что Джимми выручит Эми, что каким-то образом все-таки до нее доберется и отвезет домой к маме.
Давненько же я не молился… Молитвенно сжав за спиной руки, я взывал к Богу спасти мою дочь. Руки и ноги словно обожгло кипятком, тело налилось свинцовой тяжестью, ударом молота прибила усталость – в воронку постигшего меня провала утекли последние капли адреналина, который один до той поры кое-как меня и поддерживал.
Кеннеди стал было выводить меня из зала, но не учел, что своим кавалерийским наскоком вызвал немалое бурление в рядах репортеров, которые устроили давку в дверях – всем приспичило щелкнуть меня выходящим из зала суда в наручниках.
Громовой голос у меня за спиной заставил Кеннеди застыть на месте.
– Офицер! Вы там! А ну заворачивайте назад! Черт бы вас всех побрал!
Этот голос я прекрасно знал.
Мы с Кеннеди синхронно обернулись. Перед своим креслом стояла судья Пайк, а рядом с ней возвышался верховный судья Гарри Форд. Его шестидесяти с чем-то лет как и не бывало.
