До дверей суда вся ответственность только на них. Дальше все вопросы безопасности на мне.
Все прекрасно объяснилось. Левин – стопудово человек Волчека, и абсолютно никто в машине не знает, где держат Бенни. Умно, подумал я. Кеннеди еще больше вырос в моих глазах.
– Мистер Флинн, сегодня я за вами буду плотно присматривать, – сказал Кеннеди. – Если у вас дома мы что-нибудь найдем, я хочу сам произвести арест.
Помотав головой, я выдавил деланый смешок – типа, держи карман шире, – однако Кеннеди этим явно не убедил.
– Но это крайняя мера. Если вы знаете, что в суд хотят подложить бомбу, то лучше сразу сказать про это, – внушительно произнес он.
– А откуда вам знать – может, она уже там?
– Мы всё обыскали, от подвала до крыши. Чисто, – сказал Кеннеди.
Прежде чем я успел спросить себя, как это ФБР ухитрилось не заметить те фургоны, как ответ пришел ко мне сам. Если на подземной парковке стоит какое-то транспортное средство и оно включено в утвержденный охраной список, имеющийся у сторожей, то у ФБР нет никаких законных оснований его обыскивать.
Опять четвертая поправка. Артурас продумал все до последней мелочи, и я мог поставить на кон последнюю рубашку, что номера фургонов давно уже в этом списке. Подземную парковку в этом здании оборудовали еще в семидесятых, когда порушили расположенные здесь камеры временного содержания, а заодно и палату для исполнения смертных приговоров. Огромное освободившееся пространство могло вместить где-то сотни две автомобилей. На то, чтобы вычислить владельцев всех машин на парковке, у ФБР ушла бы как минимум неделя – а на это однозначно пришлось бы пойти, поскольку при запросе ордера требуется известить того, на кого зарегистрировано транспортное средство.
Чтобы на законных основаниях тщательно обыскать каждую, потребовалось бы слишком много времени. Так что их оперативники наверняка просто по-быстрому осмотрели машины снаружи, со стороны, и на этом успокоились. Бить в них стекла слишком рискованно – а вдруг подвернется тачка адвоката или судьи?
Фэбээровская машина подкатила ко входу в суд, и Кеннеди меня выпустил.
– Не забывайте про наш разговор, – напомнил он.
Я никак не отреагировал и споро двинулся к поднимающимся наверх широким ступенькам. Работяги, которые реставрировали наружную оболочку здания, уже торчали на своей подъемной платформе у меня над головой. Платформа висела на укрепленных где-то на крыше толстых стальных тросах и сейчас располагалась всего в паре этажей от крыши.
