Рассказанная Артурасом история о том, как они выследили своего бывшего подельника в Бразилии, неотвязно прокручивалась у меня в голове.
– Джимми, эта публика достанет меня где угодно. Если я сбегу, то меня найдут и убьют всю мою семью. Ты не хуже меня понимаешь, что нельзя мне сейчас бежать. Я должен все закончить.
На какое-то мгновенье я словно вновь сидел рядышком с отцом на высоком табурете в баре Макгонагалла, в котором мы и заключили свое маленькое соглашение.
«Договариваемся таким вот образом. Я учу тебя всему, что сам знаю; ты учишься, как себя при этом вести.
Я знаю, что когда-нибудь тебе обязательно захочется испытать все эти штучки-дрючки в деле. Навсегда запомни, что я тебе сейчас говорю: попал в ощип – держи себя в руках до последнего. Что бы ни случилось. Если совсем прижмет – беги. Если нельзя убежать – дерись, бей в лоб, делай клоуна».
Сразу ощутил тяжесть медальона со святым Христофором у себя на шее. Это была единственная ценность, которую отец привез с собой из Дублина в Штаты. Я знал, как он сам поступил бы на моем месте.
Он бы дрался – пошел на все, только чтобы защитить семью. И не ради мести. Ради того, чтобы выжить. Если я сам со всем этим не покончу, Эми никогда не будет безопасности.
– Эдди, не лезь ты во всю эту мутоту. Должен же быть какой-то другой способ, – не отставал Джимми."
"От отведенного мне часа остались каких-то две минуты. Я уже нетерпеливо подскакивал на каблуках, готовый сорваться с места.
– Я уже сто раз все это в голове прокручивал. Другого способа нет.
Я собираюсь дознаться, что происходит, а если дознаюсь – по полной, с доказательствами, – то передам все это федералам. Люди, которые водят за нос русскую мафию, долго не живут. Если я не разделаюсь с ними окончательно и бесповоротно, то заработаю себе на голову лишь банду киллеров, которые весь остаток жизни будут гоняться за мной и моей семьей по всему миру. Либо я сам эту гопу́ прикончу, либо они прикончат меня. Брось сообщение, как только Эми будет у тебя. И да, передай вот это.
Отдавая Джимми авторучку с гравировкой, я сказал:
– Напомни ей, как она сама просила маму купить мне эту ручку на День отцов.
Не хочу, чтобы твои головорезы тоже ее напугали – пусть знает, что вернулась домой, в семью, что это я послал за ней людей.
– Сто пудов, братан, – отозвался Джимми.
Я развернулся и бросился к ресторану, оскальзываясь на асфальте и едва не задыхаясь от усталости и напряжения. Боль в спине и шее расплавленным свинцом тянула вниз, замедляла бег.
