– Мики, сгоняй за Тони, – распорядился Джимми.
Его лицо немного смягчилось, и я сразу припомнил того маленького забияку, с которым познакомился тогда в спортзале. Его взгляд словно скользил по мне вместе с дымом его сигареты, проникал в мои воспоминания, выхватывая отдельные яркие картинки тех счастливых беззаботных дней, когда мы на пару зажигали на районе и на всю катушку отмечали каждую затрепанную купюру, отжатую у лохов.
Джимми улыбнулся, но вдруг опять посерьезнел, словно счел улыбку неуместной.
– Слыхал, что с тобой приключилось в прошлом году.
Сочувствую, – сказал он.
Это застало меня врасплох. Не знал, что он в курсе.
– Крепко тебе, должно быть, досталось, братан.
– Крепко. И сейчас достается. Даже во сне ее вижу – когда вообще удается заснуть. Может, так она хочет сказать, что простила меня? Или просто мне хочется в это верить?
Джимми, несмотря на свою специфическую профессиональную деятельность, тоже ухитрялся быть отцом, и далеко не бессердечным.
– А что тебе известно про группировку под названием «Bratva»?"
"– Да не особо много.
Заявились сюда в девяностых, сразу после развала Советского Союза. В огромном количестве, тогда вообще оттуда много народу уехало. Волчек со своей командой, видать, оказался покрепче остальных, раз уж столько продержался. Поговаривают, что они бывшие вояки. С самого начала неплохо развернулись, продавая «калаши» местным бандитам. Потом все как обычно – наркота, девки, переправка нелегальных эмигрантов, весь прочий набор. Когда сюда выдвинулись международные картели, то пооборвали русским чуть ли не все их каналы поставки.
Просто всё перекупили. Против того бабла, которым эти картели ворочают, приема нету. Из того, что я слышал, их здорово прижали конкуренты, и теперь русские буквально зубами держатся за то, что у них до сих пор осталось.
– Видел я этих конкурентов вчера в суде… Волчек говорит, это они на его позор поглазеть приехали.
– Наверняка. Большинство организаций вынуждены сотрудничать с картелями, потому что против численного перевеса не попрешь.
Волчек держался до последнего, но это не может длиться вечно. Рано или поздно они все равно потушат ему свет, это и к гадалке не ходи. Может, они думают, что если сольют его, так и всю его лавку можно будет быстро прибрать к рукам.
Все это определенно имело смысл. Я и сам заметил по поведению Волчека с Артурасом, что оба явно в отчаянном положении.
– Сколько у нас на все про все? – спросил Джимми.
– Сорок девять минут. Надо пошевеливаться.
