Глаза сами собой забегали – обычное дело, когда в подобной ситуации начинаешь лихорадочно перебирать все возможные варианты. Пальцы метнулись ко рту. Если меня раскусили, то это будет ясно прямо сейчас.
Но тут мозг резко нажал на тормоза.
Папина школа – «держи себя в руках, что бы ни случилось».
А что, если и не раскусили?
– Знаешь что, Виктор? Вот сижу здесь и думаю – что такого подозрительного Волчек мог найти в моих действиях?
Виктор замедлил шаг, навострил уши."
"– С головой я вообще-то дружу – это на тот случай, если у тебя самого мозгов не хватает, чтобы до такого допереть.
У нас с твоим боссом – полное доверие. И я не вижу ни одной разумной причины, по которой он мог вдруг во мне засомневаться. Из этого я заключаю, что он вовсе не считает, что я вру, – или, как ты выражаешься, гоню. Да, он человек осторожный – слишком уж осторожный, по моему мнению. Но как, блин, он вообще нажил хоть какое-то бабло, если ни разу не рисковал хотя бы по мелочи? Короче говоря, лично я ни в чем не соврал и ничего не гоню.
Это вот ты гонишь. Ты просто пытаешься меня напугать, чтобы я раскис и что-нибудь выдал; хочешь выяснить, не задумал ли я обвести твоего босса вокруг пальца. Предлагаю сэкономить общее время. У меня нет никакого скрытого мотива. Что-что? Я вздумал прикарманить бабло, а свою дочку оставить ему? Он что, похож на чокнутого?
Виктор остановился футах в трех от меня, но нож не опустил.
– Так что? – сказал я.
– Давай, – подзуживал Виктора Артурас.
– Не гоните пургу, – отмахнулся я. – Ничего, ребятки, у вас на меня нету.
Вы просто решили посмотреть, как я отреагирую. Вздумали погадать на кофейной гуще – а вдруг я расколюсь и выдам свой коварный план? Расслабьтесь! Куда я, блин, денусь? Целый день уже тут с вами, говнюками, проторчал. Мне нужна моя дочь. Хочу, чтобы с ней все было в порядке. Хочу выиграть дело. И я его таки выиграю, только ради дочки и выиграю!
Виктор не двигался с места. Мгновение ничего не происходило. Потом он опять быстро направился ко мне, держа нож возле бедра.
Я чуть поджал по себя ноги, крепко вцепился в сиденье. Еще шаг – и нырну влево, буду отбиваться стулом.
Нога его замерла в воздухе, он взмахнул ножом – и тут же заржал, отступил, повернулся к Артурасу.
– Не, не гонит. Чуть штаны не намочил. Ссыкун! – объявил Виктор со своим сильным славянским акцентом, разразившись гулким хохотом.
Я слегка расслабился. Проверку я только что прошел, и весьма серьезную.
Артурас взял телефон, опять стал разговаривать по-русски.
