Пульт выглядел как обычный брелок, которым открывают гаражные ворота или ставят машину на сигнализацию – дюйма два длиной, где-то в дюйм шириной и с полдюйма толщиной. На одной стороне – две кнопки. С обратной стороны – три утопленных заподлицо винтика, скрепляющих обе половинки вместе. Я выбрал из набора самую маленькую плоскую отвертку, вытащил из прозрачной коробочки, попробовал вставить в головку винтика на пульте. Не подошла. Слишком широкая.
Гарри опять принялся открывать и закрывать ящики, хлопать дверцами шкафа и что-то бормотать про себя.
Через несколько минут вернулся с канцелярским резаком – таким, что с многоразовым обламывающимся лезвием, только оно там почти закончилось. Острый кончик лезвия вошел в шлиц винтика как родной. Надо только поаккуратней – лезвие совсем тоненькое, если сломается, то кончен бал, другого нету.
Я взял пульт в левую руку, стараясь ненароком не коснуться кнопок, и принялся очень медленно и осторожно откручивать первый винт. Глаза заслезились – больно уж резкий переход вышел от полутьмы кабинета к яркому свету настольной лампы.
Гарри заглядывал мне через плечо. Я прямо чувствовал его напряженное нетерпение.
Несмотря на теплый свет лампы и включенный обогреватель, в кабинете почему-то становилось все холоднее. Гарри врубил радиатор на полную, согрелся стаканчиком виски. Мне тоже налил. Голова слегка кружилась – все-таки многовато принял уже на пустой желудок.
Стряхнул первый винтик на ладонь, осторожно сгрузил на стол.
Гарри склонился над ним и принялся чесать голову – попеременно скрести затылок обеими руками до самой свой седой всклокоченной макушки. Мы уже достаточно долго были друзьями, чтобы я без труда расшифровывал такие маленькие «подсказочки». Когда он волнуется или напряженно что-то обдумывает, то всегда начинает скрести башку таким вот манером. На удивление многие делают то же самое. Словно пытаются ухватить какую-то навязчивую мысль прямо руками.
– Ну ладно, выкладывай, – сказал я.
– Волчек выдал тебе материалы дела?
– Да. Я почти все уже прочитал – по крайней мере, все, что стоило прочтения.
– А там есть что-нибудь насчет того свидетеля – ну, типа, на каких условиях была сделка?
Я уже знал, к чему он клонит.
– Ты хочешь сказать, с чего это он сдал Волчека только по убийству Марио? Понял. У самого такой же вопрос возник. Пытался спросить у Волчека. Тот сказал, что Бенни, мол, сохранил какие-то остатки верности и чести.
