Может, смотаюсь на несколько дней, если будут билеты и номера.
– Антон у нас трудоголик, – хмыкает Петр, – готов все праздники просидеть в офисе.
– Так, все, перестань, – смеется Антон, – не слушай его, Яся, – он кладет свою руку на мою, сжимает, пока я смеюсь. – Петь, ну ты хоть думай, Яся теперь решит, что я одержим работой.
– А разве это не так?
Я снова смеюсь, но перехватываю взгляд Кирилла, направленный на ладонь Антона, все еще лежащую на моей. Мне вдруг становится неловко. Аккуратно вынимаю ладонь и поправляю волосы.
Надеюсь, выглядело естественно. Хотя судя по усмешке Кирилла – не особенно.
После ужина все перемещаются в гостиную, куда подают кофе. Это дико непривычно, конечно. В его ожидании отхожу к камину, рассматриваю фотографии на нем. Антон общается с Петром, Ирина отлучилась, Влад вовсе ушел к себе. Кирилл сидит в кресле, уставившись в телефон. Отличный повод спокойно осмотреться."
"Всего на камине четыре фотографии. Свадебная, Ирина на ней совсем девчонка, выглядит, как моя Таня, может, даже младше.
Потом фото с маленьким Кириллом, следующее всей семьей, вместе с Антоном и, видимо, родителями. На последней Ирина держит на руках маленького Влада, Кирилл стоит рядом, хмуро глядя в объектив.
– Влад плохо поддается обучению, – слышу тихий голос за спиной. Вздрагиваю, потом выдыхаю. Бросаю быстрый взгляд: Кирилл, конечно.
– Посмотрим, – пожимаю плечами, возвращая взгляд фотографиям. – Ты знаешь английский?
– Да.
– Как выучил?
– В интернете полно пособий, – Кирилл переходит на английский, и я отмечаю, что у него хорошее беглое произношение.
– Было бы желание, можно выучиться, чему угодно.
– Почему же Влада не учат? – я тоже отвечаю на английском.
– Потому что мать не верит в он-лайн репетиторство. Старый взгляд на мир. А учиться сам Влад не в состоянии.
Я поворачиваюсь и обнаруживаю, что Кирилл как-то слишком близко. Отступить некуда, позади разожженный камин.
– Почему ты не едешь в Европу? – спрашиваю его, испытывая странную неловкость.
– Я же сказал: не хочу.
– Не хочешь кататься на лыжах и гулять по Парижу? А чего ты тогда хочешь?
Повисает пауза, во время которой взгляд Кирилла смещается с моих глаз к губам, касается шеи, груди в небольшом вырезе платья, и снова возвращается к глазам. Я пытаюсь себя убедить, что мои щеки горят от близости камина. Когда взгляд Кирилла снова возвращается к моим глазам, ощущаю, как пересохло горло, а воздух в груди сложно сжался и испарился.
Силюсь что-то сказать, и не могу.
