Хочется верить, что была. Просто… Так сложилось.
Иногда жизнь оказывается сильнее любви. Тебя раздавливает так, что на любовь уже не остается сил. И вы уже не поддержка друг для друга – а вечное доказательство того, что не получилось, ничего не получилось. Но сказать такое девятнадцатилетней Тане? Разрушить ее веру в любовь? В то, что она может все преодолеть? Когда я точно знаю, что не может.
– Я отойду, – произношу и трусливо сбегаю в туалет.
Закрываюсь на щеколду и тяжело выдыхаю, прислонившись спиной к двери.
Прикрываю глаза. Упираюсь пальцами в переносицу. Терпи, Ясь, уже много времени прошло. Нечего раскисать. Жизнь продолжается. Когда-нибудь будет совсем не больно. Уляжется, забудется. Нужно просто еще подождать.
Эмоции утихают. Наверное, срабатывает привычка контролировать себя, а может, действительно время постепенно снижает градус чувств, позволяет быстрее отпускать то, что раньше отпустить было невозможно.
Смотрю на себя в зеркало. Вот так-то лучше. Спокойная Яся. Непробиваемая, как бетонная стена.
Открываю дверь и впечатываюсь в стоящего за ней Кирилла.
Глава 4
В нос врывается запах туалетной воды, я отстраняюсь, поднимая на парня глаза, он смотрит серьезно. В кои-то веки.
– Извини, – произносит Кирилл, – я не должен был так говорить.
– Ничего, проехали, – я боком обхожу его и возвращаюсь в гостиную, где нас ждет Таня.
Она явно смущена, я ободряюще улыбаюсь. Ну что тут скажешь – не клеится у нас с ее парнем общение. Попили чаю, называется.
– Я наверху буду, – говорю сестре и ухожу, оставляя их вдвоем.
Лежа на матрасе, слышу, как они тихо переговариваются. Надо же, извинился… Я думала, ему такое и незнакомо. Таня натолкнула или сам решил? В любом случае, неважно. Извинился, и ладно.
На следующий день Таня уезжает к десяти, а я выгребаюсь на улицу, чтобы расчистить снег. Обещали машину с вещами, нужно же ему будет как-то заехать, чтобы хотя бы на крыльцо все сгрузить. Когда открываю ворота и выхожу встречать подъезжающую машину, появляется Кирилл.
Не спеша идет ко мне в привычно распахнутой куртке.
– Ты, наверное, опять на работе? – спрашиваю на его приветствие. – Самое время, три часа дня.
– Я был. Правда.
– А… Создаешь видимость, что не просто так получаешь от отца деньги?
Он не обижается, усмехается, пропуская машину. Пока вещи выгружают на крыльцо, мы с Кириллом стоим на тропинке.
– На самом деле я работаю с десяти до двух, – замечает он.
– Я думала, у вас восьмичасовой рабочий день.
