– Ничего не будет, пока не решу я!
– Ошибаешься, – уверенно размазывает мое заявление.
Я лишь сглатываю. Даня поднимает наши сцепленные руки у меня над головой и буквально отправляет меня в полет. Время замедляется. Вращает меня со «слоу мо»[3] эффектом. Я чувствую стучащий в висках пульс. Ощущаю головокружение. Впитываю ритмы музыки и слова песни. На конце витка содрогаюсь от мощного разряда удовольствия.
Выдыхаю за секунду до обратного столкновения с Шатохиным грудь в грудь. И безумие продолжается. Таких диких танцев у меня за всю мою практику ни с кем не было.
Минут десять, и мы снова мокрые. Сердце вылетает, но как же счастливо оно это делает. Каждая клетка в моем теле пульсирует от восторга.
Я под кайфом. Сумасшедшим рапидом удовольствия.
Огней надо мной все больше. Пространство плывет. Но все мои движения как никогда четкие, чувственные и органичные. Мне не нужно думать и вспоминать какие-то комбинации. Я полагаюсь исключительно на свои инстинкты. А все они работают на Шатохина. Мы двигаемся, словно один единый механизм.
И мое тело пульсирует от восторга.
– Остынем, – командует Даня в очередной раз.
– Не-е-ет…
Он на мой протест закатывает глаза, подхватывает на руки и просто выносит с танцпола.
– Черт… Черт… У меня вертолеты, Дань! Я лечу! – горланю, пока он транспортирует мое тело.
– Бля, Чаруша… Крыла сложи. Хочу, чтобы они остались целыми.
– Я контролирую!
– Хрен ты что контролируешь… – орет Шатохин. Шмякает меня задницей на стул, придвигается. – Договоримся на берегу, контролирую я, – это условие перебивает такими интонациями, что у меня живот от напряжения сводит.
– Что? – крякаю растерянно.
Данька ухмыляется и толкает ко мне бокал с коктейлем, который бармен, очевидно, по какой-то невербальной указке замутил.
– Глотай свое пойло, Динь-Динь, – посмеивается, но звучит при этом крайне хрипло. – На тебя славно действует.
Я наклоняюсь, ловлю трубочку губами и, прикрывая веки, втягиваю освежающую пьянящую жидкость.
– Блядь… – доносится до меня приглушенное ругательство.
Когда смотрю, Шатохин подносит ко рту стопку.
Выпивает, я сразу к нему подаюсь.
– Целуемся? – шепчу, расплескивая свое очевидное желание.
Даня в этот раз не двигается. Только скользит языком по губам и как-то чересчур интенсивно смотрит на меня. А мне уже не терпится. Сокращаю расстояние и прижимаюсь к его рту.
Заряжаюсь. Кровь по венам гудит, как электричество. Сердце от перенапряжения распирает грудную клетку до предела.
Я задыхаюсь от этих бешеных ощущений.
