С легкой грустью отмечаю, что на месте старого кофейного автомата теперь какая-то почти космическая капсула. Шучу, что она, наверное, может и полосную операцию провести, а американо делает «на сдачу».
Дубровского здесь нет.
Меня это должно радовать.
И я радуюсь, потому что сама мысль о том, чтобы снова столкнуться с его серебряными глазами, вызывает у меня приступ панической атаки. Может быть из-за того, что я до сих пор не переварила те два потрясающих оргазма. А может из-за осознания, что я бы не отказалась повторить, если бы не миллиард «но», делающих это желание не просто идиотским и глупым, но и полностью невозможным.
На работу приезжаю после обеда и с порога натыкаюсь на взволнованное лицо Амины.
— Резник приехал, — сообщает моя верная сплетница. — Что-то такой… весь слишком энергичный.
Последних десять рабочих дней его в офисе не было. Он, конечно, ни перед кем не отчитывается, почему так надолго покидает рабочее место, но с моей верной помощницей узнать такие вещи вообще не проблема.
Мне ее даже спрашивать не нужно — Амина в курсе, что я крайне редко прошу что-то разузнать, но никогда не отказываюсь от порции свежих сплетен.
Так что примерно через пару дней после того, как Потрошитель испарился из офиса и дышать стало немножко легче, я уже была в курсе, что его отправили в заграничную командировку «перенимать опыт» у целых немцев.
Я передаю Амине свое пальто, быстро меняю сапоги на офисные туфли.
— Просит всех ТОП-менеджеров собраться в переговорной через десять минут, говорит Амина, почему-то слегка запыхавшись.
— О чем речь?
— Не сказал. Но такой весь… как будто собирается захватывать чужие флажки.
Мы переглядываемся, беззвучно обмениваясь мнениями, что спокойной размеренной жизни пришел конец. Не могу сказать, впрочем, что Резник зря имел нам всем мозги. Что-то из его новшеств не дало нужного результата — и их пришлось отбросить, вернувшись к старым проверенным схемам. Так всегда бывает, это совершенно нормальный рабочий процесс, не имеющий ничего общего с профессионализмом «новатора».
Все ошибаются. Поэтому в конечном итоге значение имеет только то, что остается в работе. Так вот у Потрошителя таких полезных нововведений в общем зачета оказывается гораздо больше.
Но эта очередная движуха все равно заставляет напрячься.
Я захожу в кабинет, бросаю взгляд на телефон — нет никаких предварительных писем или напоминаний о встрече от него лично нет.
