Я. Абсолютно. Не. Понимаю. Что. Происходит.
Дубровский мягко захлопывает дверцу, обходит машину и через пару секунд оказывается за рулем. Снимает пиджак, забрасывает его назад. Расстегивает манжеты белоснежной рубашки, закатывает рукава до локтей. Я смотрю на его смуглые, полностью «забитые» руки, пытаюсь сосредоточиться, угадать перекатывающиеся один в другой рисунки, но взгляд все равно расфокусируется.
Это шампанское, Май. Два бокала на голодный желудок.
Дубровский подается ко мне.
Так близко, что я задерживаю дыхание, когда он протягивает руку куда-то вперед, к моему плечу.
Внутренней стороной предплечья, там, где у него какая-то страшная окровавленная пасть, скользит над грудью. Я уже ненавижу себя за то, что не надела лифчик, потому что под такой тонкой тканью он портил бы весь вид. А сейчас весь этот «вид» натягивает ткань слишком очевидно, чтобы это не бросалось в глаза.
Дубровский пристегивает меня ремнем безопасности.
Всего лишь. Ничего такого.
Возвращается обратно в кресло. Еще минуту тратит на то, чтобы подключить к аудиосистеме свой телефон.
Салон заполняет тяжелый рок. Что-то агрессивное, с хриплым мужским вокалом, гитарными рифами, напором.
— Не слишком? — лениво спрашивает он, внаглую поднимая звук еще выше.
— Ты про музыку или про свою бесцеремонность?
Ухмыляется. Спрашивает адрес.
Я не хочу говорить, но знаю, что все равно скажу.
Машина срывается с места.
Слава ведет уверенно, слишком легко, будто чувствует этот автомобиль так же, как свое тело. Его манера вождения отличается от той, к которой я привыкла.
Он рулит дерзко, агрессивно. И моя маленькая спортивная машинка как будто, наконец, почувствовав свободу в руках правильного «всадника», задорно ревет, когда на одном из пустых перекрестков Слава резко ускоряется перед светофором, пролетая на мигающий зеленый.
Я жду, что меня окатит страхом как кипятком.
Я, блин, никогда так не летаю!
Я терпеть не могу быструю езду!
Но в этом конкретном моменте, меня, как высоковольтный провод, коротит от адреналина.
Впереди крутой поворот с моста направо.
Дубровский и не думает сбрасывать скорость.
Я не знаю, зачем открываю рот — чтобы заорать на него благим матом, или чтобы просто дышать."
"За десять метров до точки невозврата, Слава небрежно бросает ладонь на ручку переключения скоростей, сбрасывает, выкручивает руль вправо, как долбаный Шумахер и моя малышка абсолютно идеально вписывается в поворот.
— Расслабься, Би, — бросает он, не отрывая взгляда от дороги.
