Сказала, что просто хочет посмотреть, убедиться, что у меня никого нет. Что ей нужно доверять мне и тогда она согласиться на развод.
Он снова глубоко и жестко затягивается.
Я инстинктивнее плотнее кутаюсь в плед.
На секунду кажется, что окошко в парилке только что кто-то протер ладонью с обратной стороны, но на улице уже так темно, что, скорее всего, это просто игра моего воображения.
— Саш, слушай… — Я не хочу продолжать этот разговор. Чувствую себя между молотом и наковальней.
— Она моя жена, Пчелка. И я когда-то… действительно… ее любил.
— И поэтому вы переспали. Ок, так бывает. — Встаю, случайно придавливаю край пледа и он падает на кресло. А вместе с ним — и моя уверенность в том, что просто слушая Сашку, я не предаю дружбу с Юлей.
Господи, как не вовремя сломалась моя машина.
— Она принимала таблетки. Ну, по крайней мере я так думал, — Сашка и сам понимает, насколько все это нелепо. — Потом, когда Юля через три недели прискакала с тестом, я понял, что меня поимели. Я сказал, что ок, готов заботиться о двух детях вместо одного, но это никак не влияет на мое желание подать на развод.
Мои косяки, хули там.
— Саш, я…
— Не было никакого выкидыша, Пчелка. И аборт я ее тоже не просил делать. Юля сама его сделала. Решила, что так мне будет больнее. Типа, вот такое я чмо — вынудил ее убить собственного ребенка. Спорим, такую Юлю ты не знаешь?
Он позволяет себе оглянуться, несколько долгих секунд изучает взглядом мое лицо.
Хочу ответить, что мне абсолютно нечего сказать, но дверь, парилки, наконец, открывается, и я с огромным облегчением сбегаю в дом.
Глава седьмая
К счастью, в воскресенье на удивление теплая и солнечная погода. Натка достает свой старенький, но еще вполне себе «на ходу» зеркальный Никон, и тащит нас фотографироваться на реку. Саша остается отсыпаться.
Я практически ночь не спала после нашего разговора.
Почему-то приняла очень близко к сердцу, хотя не нашла этому ни единого разумного объяснения. Меня два развода родной сестры так не впечатлили, как те десять минут его душевной обнаженки.
Возможно, потому что это действительно была история о той Юле, о существовании которой я в самом деле не догадывалась.
Даже сейчас, пока она с широкой улыбкой почти профессионально позирует для прыгающей вокруг Наташки, я с трудом могу связать в своей голове эту семейную домашнюю теплую красотку — с той, о которой рассказал Саша. Хочется пойти наперерез всем собственным правилам, встряхнуть ее и потребовать рассказать правду.
