Она смотрит на меня и ее губы дрожат.
— Но я бы на твоем месте, — продолжаю сочащимся ядом голосом, — сейчас думала не о молодом, красивом и горячем. А о том, чем ты будешь расплачиваться с Резником за свое «возвращение» и «повышение».
Ее лицо медленно бледнеет.
И без того кривая улыбка сползает, как маска. Юля открывает рот, чтобы что-то сказать, но я отбираю и этот шанс на последнюю реплику.
— Ты правда думаешь, что он сделал это из-за твоих «выдающихся компетенций»? Серьезно? Или что вы с ним — чудесная команда простив меня? — Я неприкрыто издеваюсь.
— Ты для него — просто инструмент. Пешка в его игре против меня. И когда Резник закончит, он вышвырнет тебя, как использованный презерватив. Юль, звезда ты наша невъебенная, ну ты же не веришь, что он из тех мужчин, кто делает что-то просто так, правда? Он всегда берет плату. Всегда. И я очень сомневаюсь, что Резник ограничится твоей благодарной улыбкой. Придется платить по счетам, Юль.
Она отшатывается, ее глаза расширяются, руки, которыми она начинает судорожно поправлять прическу, дрожат.
— Так что удачи тебе, дорогая. — Я улыбаюсь шире, почти во весь рот и чувствую, как мое неприкрытое издевательство заставляет ее вздрогнуть. — Наслаждайся своей минутой славы, Юля. Потому что она будет очень… очень короткой.
Я разворачиваюсь и иду к двери.
На этот раз она меня не останавливает.
Я выхожу из переговорной, и за моей спиной остается только оглушительная тишина.
Но впервые за последние несколько дней чувствую, что могу дышать.
Маленькая, но все-таки победа. Моя.
Остаток дня я провожу в легком сумбуре. Механически выполняю работу, отвечаю на письма, подписываю бумаги. Но в голове все равно вакуум. Я вроде бы только что одержала победу. Я устояла. Не сломалась. Вышла из переговорной с высоко поднятой головой, оставив за спиной униженную, растерянную Юлю. Но эта победа с каждой минутой все больше горчит, потому что я прекрасно понимаю — это было только начало, и впереди только чаще и хуже.
И решение положить заявление на стол с каждой минутой становится все крепче.
"
"В конце рабочего дня спускаюсь на подземную парковку — на удивление почти пустую. Иду к «Медузе», мечтая только об одном — добраться до дома, запереться, отключить телефон и просто исчезнуть. Хотя бы на одну ночь. Превратиться в невидимку, вытравить из себя весь этот дерьмовый день.
Внимание привлекает неясное движение где-то в глубине.
И мое дыхание предательски срывается, потому что Дубровский тоже здесь.
