Во рту от этого такое гадкое послевкусие, что я изо всех сил начинаю елозить во рту. Амина тут же заботливо протягивает жвачку, которую как будто заранее держала наготове.
— Майя… что мне делать? — очень-очень осторожно спрашивает она.
Мне хочется заморозить время и отложить этот вопрос на самую дальнюю полку. Желательно вообще до конца жизни. Потому что это — еще один крест в крышку гроба.
Структура, которую создал Резник, будет напрямую организовывать взаимодействие с госчиновниками. Фактически, он отдает в руки Юли весь мой труд.
Все мои бессонные ночи. Все мои усилия. Она будет пожинать плоды моего труда, улыбаясь своей фальшивой, глянцевой улыбкой. А мне, согласно этого приказа, следует немедленно передать «Григорьевой Ю. Н.» Все наработки, документы, вручить ей уже готовую конфетку и смотреть, ка кона собирает сливки, пальцем об палец для этого не ударив — буквально! Я должна просто обеспечить «полную поддержку». Превратиться в терпилу, обслуживающую Юлин триумф.
— Май, хочешь, я просто… все удалю? — шепчет Амина.
Она прекрасно все понимает. — К черту его!
Я с трудом выдавливаю из себя улыбку.
Моя верная Амина, предлагает то, за что готова поплатиться собственным увольнением.
— Нет, — я мотаю головой. — Все равно где-то на сервере… Амина, не вздумай. Я без тебя все это не вывезу.
И это же действительно самое важное для NEXOR событие. Даже если каким-то образом вся моя работа исчезнет и Юле придется делать все с нуля — виноватой буду я. А «выгребать» будет вся кампания, потому что эти контракты и подряды, буквально, наша главная цель на ближайшие годы.
Нет смысла запускать электрокары в серийное производство и делать ставку на экологию, если эти машины буквально негде и нечем будет обслуживать.
Внутри что-то ломается. С хрустом, с болью.
Гранитная стена, которую я так старательно выстраивала, дает трещину. И из этой трещины начинает сочиться ярость. Настолько горячая, что сжигает на хрен остатки моего благоразумия.
Я вскакиваю с кресла так резко, что оно с грохотом откатывается назад и ударяется о стену.
Хватаю сраную бумажку.
— Майя, куда ты?! — кричит мне вслед Амина.
Но я ее уже не слышу.
Я иду к нему. К Резнику. Еще не знаю, что ему скажу. Но знаю, что молча глотать я это дерьмо точно не буду. И молча расписываться в этом унижении — тоже."
"Я не помню, как дохожу до его кабинета. Ноги двигаются сами по себе, несут меня по длинному, гулкому коридору, который внезапно кажется бесконечным, как туннель в плохом сне.
