Логистика и финансы уже у меня на столе.
Я мысленно закатываю глаза, прекрасно понимая, что мои коллеги пошли по пути наименьше сопротивления — просто взяли какие-то около потолочные цифры. Но сказать это вслух мне не позволяет профессиональная этика.
— Владимир Эдуардович, буду очень благодарна если в будущем, вы будете отправлять подобные задачи на мою корпоративную почту с четкой фиксацией конечных сроков сдачи. Чтобы потом БИМсы не запороли мне квартальную премию.
— Большое спасибо за ценное указание, Франковская.
Почти слышу, как он там скрипит зубами, видимо, тоже сидя на коротком поводке профессиональной этики.
— Всего доброго, Резник, — отзеркаливаю я и быстро, пока он не брякнул еще что-то, заканчиваю разговор.
Секунду спускаю пар.
А потом, подавшись импульсу, заношу его номер в телефонную книгу.
«Потрошитель» — и даже ради такого «особого случая», ставлю на его звонок замогильный вой. Ну а что, не одной мне страдать, когда он будет донимать меня звонками!
После разговора с генеральным нужно перевести дыхание.
Потому что за этой дверью у меня еще как минимум недовольная моим почти_опозданием мама и сестра, которой мне прямо от души хочется высказать. Блин, если она здесь, то почему в магазин после работы, должна была ехать я?!
Присаживаюсь на кровать, упираю взгляд в стену напротив. На полках — наши с Лилей фото. В разные периоды жизни. Но в том месте где раньше на маленькой полочке висели все мои школьные медали и ленты за выигранные конкурсы красоты, теперь стоят фотографии моих племянников.
Я в принципе не чувствую себя обиженной — точно не из-за того, что мои ленты с наполовину рассыпавшейся позолотой теперь, скорее всего, лежат в картонной коробке из-под обуви черт знает где. Особняком, на моем письменном столе — наше с Костей свадебное фото. Если меня спросить, была ли я замужем, я сначала уверенно отвечу «нет», и только через секунду вспомню, что была. Это все, что нужно знать о моем браке. Мы поженились когда мне было двадцать восемь, а Косте — на год больше.
Наши история была банальной до невозможности — тиндер, симпатия, секс на третьем свидании, общее съемное жилье через три месяца, свадьба через полгода, и развод — через столько же. Мы не ссорились, не изменяли друг другу, просто однажды, сидя за ужином и глядя каждый в свой телефон, кто-то вслух озвучил давно назревавшее: «А давай разведемся?» После развода Косят просто исчез из моей жизни, а я — из его.
