Я:Впечатлила бы тебя своим плие, но у меня не такой драматичный бэкграунд)
Hornet:Скромница. Такую большую гирю даже я не рискну трогать))
Я:Потому что не надо недооценивать девочек с розовыми лямками! Мы тоже умеем вывозить))
Hornet:Слушаю и боюсь. В восхищении))
Пасту я доедаю уже почти остывшей, потому что так увлеклась перепиской, что совсем о ней забыла. Ругаю себя за это, даже когда листаю нашу с Шершнем переписку вверх-вниз, пытаясь понять, действительно ли тональность нашего разговора стал немного… легче или мне так только кажется? Или может быть, нам снова нужно погрузиться в обсуждение книги, чтобы он выпустил в меня свою фирменную иронию и цинизм?
А еще он ни разу не спросил про каникулы, хотя был фактически единственным (кроме меня и Резника), кто знал, что за кадром моих красивых фото из шале и рождественской ярмарки, существует мужчина.
Я понимаю, что сама предельно четко дала понять, что любые разговоры на личные темы — табу, и он просто делает, как я попросила.
И что любая моя благодарность его молчанию будет смотреться смешно, но все равно почему-то хочется сказать: «Спасибо, что ты не оказался мудаком».
Но ничего такого, конечно же, я ему не пишу.
Просто закрываю окно диалога и берусь за десерт.
Глава двадцатая
В конце первой недели февраля — большая конференция по поводу слияния с «элианами».
Будильник срабатывает в пять тридцать — на полчаса раньше, чем я обычно встаю.
Ворочаюсь в постели, выключаю звонок с экрана смарт-часов и заставляю себя смотреть на светящийся телефон, чтобы не позволить векам снова слипнуться.
Потому что выбираться из постели категорически не хочется. На мне лежит тяжелая мужская рука. И хотя я почти сразу выключила будильник — Резника он тоже разбудил. Чувствую это по тому, как он ворочается сзади и тянет меня ближе, намекая, что быстрый и легкий побег в душ мне точно не светит.
Позволяю себе откинуться назад и потереться макушкой об его подбородок, но отзывается на это почему-то зудящая несильная боль на моем собственном.
Нашему тайному роману уже пять недель, но я до сих пор не привыкла к его колючкам и до сих пор каждое утро замазываю следы наших слишком плотных поцелуев корректором и тональным кремом.
— Если я приду на конференцию помятой — это будет целиком твоя вина, — говорю со смешинкой в голосе, когда в ответ на мою попытку все-таки выбраться из постели, Вова только еще более категорично тянет меня к себе.
