Лавиния нехотя взглянула на то место, где Фуллертон, похоже, сделал последнюю, бесплодную попытку удержаться на краю.
Тобиас проследил за направлением ее взгляда и кивнул:
— Да, в самом деле, она и Фуллертон кончили почти одинаково.
— Продолжайте, сэр.
Тобиас возобновил свое неторопливое хождение.
— Крекенберн и попросил меня разобраться в этих делах. Без всякой огласки, разумеется. Никто не подозревал ни о каких убийствах, и ни одна из заинтересованных семей не желала никакого скандала.
— И что ты обнаружил?
— В процессе расследования я узнал от экономки вдовы, что рядом с ее телом лежало крайне неприятное украшение.
Ладони Лавинии похолодели от дурного предчувствия.
— Кольцо «мементо мори»?
— Да.
Тобиас с силой сжал кольцо.
— Экономка служила у своей госпожи много лет и была совершенно уверена, что в числе драгоценностей вдовы такое кольцо не значится. Когда же дело дошло до самоубийств, мне сказали, что в библиотеках обоих мужчин лежали такие же кольца. Камердинеры не признали их собственностью хозяев.
Лавиния вдруг осознала, что ночной воздух несет струйки холода.
— Теперь я поняла, почему ты так озабочен смертью Фуллертона.
— Ровно через две недели после начала расследования случилось пятое несчастье. Престарелый пэр вроде бы принял чересчур большую дозу опия. Я узнал о подозрительном самоубийстве почти немедленно благодаря связям Крекенберна и с его помощью сумел проникнуть в дом, прежде чем тело унесли, и обыскал спальню. На столике лежало кольцо. Но это было не единственным моим открытием.
— Что же еще ты узнал?
— На подоконнике была грязь, словно кто-то пробрался той ночью в спальню, возможно, чтобы подлить опия в стакан старика. В саду под окном спальни я нашел обрывок тонкого черного шелка, зацепившийся за ветку дерева. В конце концов мне удалось найти лавку, где продавали такой шелк, и получить описание человека, его купившего.
— Блестящая работа, сэр.
— Выплыли на свет и другие улики. Не стану утомлять тебя скучными деталями. Достаточно сказать, что одна вела к другой, и я все-таки определил убийцу.
Но и он понял, что я загоняю его в угол.
— И сбежал из страны?
Тобиас поставил ногу на низкое ограждение, оперся локтем о бедро и, казалось, погрузился в мрачные мысли, глядя на темный горизонт.
— Нет, — выдавил он. — Убийца считал себя джентльменом, который вызвал меня на что-то вроде смертельного поединка. И когда сообразил, что проиграл, предпочел приставить к виску дуло пистолета.
— Понятно.
