В глазах Доминика загорелось и погасло нечто неприятно-зловещее, но он быстро опустил веки.
— Значит, ты наконец сообразил. Нужно сказать, тебе потребовалось немало времени. Может, пора переменить профессию? От частного сыщика стоило ожидать большей проницательности, не согласен?
— Думаю, я все же попробую продолжить свою деятельность. В отличие от тебя у меня нет возможности развлекаться научными экспериментами днем и играть в карты по ночам. Такое приятное времяпрепровождение выпадает лишь тем, кому повезло унаследовать поместья и доход.
Доминик кивнул.
— Беру обратно все, что сказал насчет твоей ненаблюдательности, Синклер. Ты совершенно прав. Я не знал своего отца, зато получил неплохое наследство. А это означает, что по сравнению с тобой я могу предложить такой даме, как мисс Эмелин, гораздо, гораздо больше.
Он повернулся и, не дожидаясь ответа, вышел.
Энтони гневно скрипнул зубами.
— Кровь и ад! — прошипел он, прежде чем броситься за Домиником. Они пересекли кофейню и вышли в вестибюль, где смущенный швейцар поспешно вручил им шляпы и поторопился открыть дверь.
— Держись подальше от Эмелин! — свирепо прошипел Энтони с крыльца.
Доминик замер и обернулся. В резком свете газовых фонарей его лицо казалось маской едва сдерживаемой ярости.
— А почему я должен лишать себя удовольствия от ее общества, братец?
— Ты не любишь ее. — Энтони медленно спустился вниз, сжимая в кулаке шляпу — Ты хочешь сделать ее орудием своей мести против меня. Признай это, Худ.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой мисс Эмелин.
— Дьявол тебя побери, Худ, это не имеет ничего общего с Эмелин. Это меня ты стремишься уничтожить. Собираешься прятаться за женскими юбками, чтобы достичь своей цели?
— Проклятие, я мог бы вызвать тебя за это оскорбление!"
"— Ради Бога, — кивнул Энтони. — Только по крайней мере честно скажи, почему решил драться со мной. Я снова спрашиваю вас, сэр: почему вы так меня ненавидите? Только потому, что ваша мать позволила нашему отцу соблазнить себя? Но при чем тут я? Да и она ни в чем не виновата.
Единственный, кого вы можете проклинать, — это Эдвард Синклер, но он уже четырнадцать лет как лежит в могиле.
— Пропади ты пропадом, Синклер! — Доминик отбросил шляпу и бросился на него. — He смей упоминать о моей матери! Твой отец ее погубил.
Энтони вовремя вспомнил показанный Тобиасом прием и умудрился увернуться от несущегося прямо в челюсть кулака. Но к сожалению, избежать столкновения не удалось. От удара оба покатились по булыжникам тротуара.
