— Ясно, — коротко обронила она.
— Мы не знали даты его рождения, поэтому она не высечена на камне. — Аспазия помолчала. — Мы единственные, кто дал себе труд прийти на похороны.
— Понимаю.
— Нам с Тобиасом пришлось много пережить вместе. И все из-за Элланда. Но мы никогда не были близки. Я хочу, чтобы вы это знали.
— Я уже знаю. Тобиас сказал.
Аспазия слегка улыбнулась. И улыбка эта не понравилась Лавинии. Какая-то уж слишком… понимающая.
— И вы поверили ему, потому что любите.
— Именно.
— То же самое я чувствовала к Закери.
— Я так и предполагала. Мне очень жаль, Аспазия.
Аспазия вновь устремила взгляд на надгробие.
— Впервые встретив Закери, я вовсе не думала, что влюблюсь, не говоря уже о том, что захочу выйти замуж. Слишком рано жизнь дала мне жестокий урок.
— О чем вы?"
"— Мой отец был невероятно жестоким человеком и превратил жизнь моей матери в ад. Пришел день, когда она выпила едва ли не пузырек настойки опия, чтобы избавиться от страданий. Но для меня выхода не было. Пришлось терпеть приступы его ярости и, хуже того, извращенные ласки, до тех пор пока мне не исполнилось шестнадцать.
В тот год он нашел мне жениха. Я не возражала, хотя будущий муж был гораздо старше меня. Видите ли, я посчитала это спасением и средством уйти из дома.
Лавиния ничего не ответила, хотя ей показалось, что сухие листья на могиле зашуршали громче. Она чувствовала, что Аспазия говорит правду.
— Однако я снова очутилась в аду, только иного рода. Мой муж был так же злобен и бесчеловечен, как отец.
К счастью, мне невероятно повезло, что вскоре после свадьбы разбойник застрелил его, когда он поздней ночью возвращался домой из Лондона. Несколько месяцев спустя лихорадка убила отца.
— Вам нет нужды говорить со мной о подобных вещах, Аспазия. Я знаю, насколько болезненна такая исповедь.
— Да. Настолько, что я никогда никому не рассказывала об этом. Кроме Закери. Даже Тобиас ничего не знал. Но я хочу, чтобы вы поняли. В семнадцать лет я оказалась одна на всем белом свете и владелицей значительного состояния.
И твердо решила, что больше не позволю ни одному мужчине управлять своей судьбой.
— Я знаю, что вы должны были испытывать, — спокойно кивнула Лавиния.
— В двадцать пять я встретила Закери. Тогда я уже была светской женщиной и имела любовников, но сама никогда не любила. И мысли не допускала, что какой-то мужчина способен меня одурачить. Но все мои убеждения и стройные планы развеялись как дым, когда я отдала сердце Закери.
