– Когда ты спал нормально в последний раз?
– Потом посплю.
В палате раздалось жужжание. Вибрировал его телефон. Он проверил вызов, но трубку не взял.
– Это не важно, – ответил он на мой немой вопрос. – Работа. Подождёт до завтра.
– Тебя ещё не потеряли в Москве?
– Там достаточно людей, чтобы решить текучку. Сейчас для меня важен только Мишка. – Сказал он и замолк ненадолго. Посмотрел на причмокнувшего во сне Никитку, на меня. – Мишка и вы.
– Жаль, что ты понял это только сейчас. – Я коснулась лепестков роз.
Никита вытянул руку.
Пошевелился и затих. Женя некоторое время смотрел на него, потом снова заговорил:
– Когда мы только сюда приехали, ты спросила, почему я забрал Мишу, но не интересовался Никитой. Я сказал, что у Никиты была ты. Это не совсем так, Настя. – Я напряглась. Интуиция подсказывала, что то, что он скажет, мне не понравится. – Ты знаешь, что Литвинова выперли из политики?
В последнюю нашу встречу он что-то говорил об этом. Но тогда я была слишком занята другими проблемами и не придала этому значения.
А сейчас смотрела в глаза мужу и понимала – зря. Интуиция всё настойчивее подавала сигналы.
– Это ты об этом позаботился?"
"– Я, – подтвердил он. – Незадолго до аварии я нажал на последний рычаг. Дверь в политику для него захлопнулась. Я был готов раздавить его, Настя.
– Как вижу, это ты и сделал, – сказала я раздражённо. Хотела сбросить цветы на пол, но не стала.
– Я много чего сделал, – отозвался он с задумчивой досадой. – И не сделал тоже, – он посмотрел мне в глаза.
Появилось ощущение, что он хочет сказать ещё что-то. Не касательно Литвинова, а касательно нас с ним, но он ничего не сказал.
– Выходит, Мишу ты забрал из чувства вины?
– Не только. Но и из-за него тоже. Литвинов много положил на то, чтобы попасть в думу. Можно сказать, что я лишил его не только карьеры, но и денег. Так что пришлось ему в последние месяцы несладко.
Его признание было ещё одним шагом навстречу. Попыткой заполнить пустоту, пропасть между нами. Но что-то не давало мне отбросить сомнения.
Женя сидел рядом, касаясь моего колена своим. Что мешало мне разрушить границы? Не знаю, но это были не обида и не злость. Глядя на свежие, душистые розы, я пыталась найти это и не могла. Расквитаться с пятью годами отчуждения, перевернуть страничку было просто и одновременно очень сложно.
– Мне нужно время, – сказала я наконец.
– Сколько?
– Не знаю.
