В этот момент мы затормозили у здания, и из подсвеченного холла навстречу нам вышла медсестра. Не успела я ничего спросить, Женя открыл машину. Влетевший в салон ветерок окончательно разбудил Никиту.
– Мы где? – зевая, спросил он и потёр глаза.
Дверца с противоположной стороны открылась. Охранник показал нам, чтобы мы выходили, и я потянула Никиту за собой. Он пошёл с готовностью. Пока мы шли к дверям центра, по коридору, он оглядывался по сторонам. До меня доносились обрывки фраз на английском. Язык я знала, но понимала далеко не всё.
Речь шла не о моём муже. О ком-то другом.
– Женя жив? – спросила я напрямую, когда мы вошли в лифт.
Воронцов наградил меня тяжёлым взглядом. Медсестра заговорила, и он предпочёл моему вопросу беседу с ней. Я вслушивалась, пытаясь вникнуть в суть, надеялась услышать имя или другую подсказку. Но многие слова были незнакомыми, медицинскими, а из того, что удалось понять, картинка не складывалась.
Лифт мелодично просигналил, оповестив всё на том же английском, что мы на третьем этаже, и створки разъехались.
– Лучше тебе всё увидеть, Настя, – вдруг остановил меня Женя. – Я надеюсь, что тогда ты передумаешь.
- Мам, а это что? – показал сын на стенд.
Я отвлечённо посмотрела на стену, на Никиту, вслед мужу и пошла за ним. Никита вяло плёлся рядом. Хоть он и проснулся, всё ещё зевал и был не таким бойким.
Тишину опять нарушил звонок телефона. На сей раз мелодия была очень тихая, другая.
Взяв трубку, медсестра выслушала говорившего и обратилась к Жене.
– В лаборатории всё готово. Но анализы нужны будут ещё и утром.
– Да, я в курсе, – отозвался Женя.
Пока они говорили, мы подошли к двери. Сбоку, в пластиковом кармашке, была карта. Прочитать много я не успела, только имя, напечатанное латинскими буквами: «Mihail Voroncov».
Я резко повернула голову к Жене. В этот момент он открыл дверь, и в едва разбавленной светом из коридора темноте я разглядела кровать.
Нет, кроватку.
– У тебя есть сын? – спросила я сипло, не узнав собственный голос.
– Ему три, Настя, – его слова прозвучали одновременно с моим вопросом. – И без Никиты он не справится.
***Как в тумане я прошла к кроватке. Даже теперь, смотря на мальчика, я не верила, что всё это на самом деле.
– Когда Женя и Оксана погибли, ему не было и месяца, – услышала я за спиной. – Как ни крути, Женя был моим другом. Я не мог допустить, чтобы его сына растили чужие люди.
