Я проводила его взглядом и посмотрела на Денизе.
– Если бы я не ушла, могло бы случиться всё, что угодно. Вплоть до того, что я бы не смогла ходить и иметь детей. Это был сложный выбор, Денизе. Очень сложный. Вы себе не представляете, как я плакала, когда узнала. Это было…
– Как руку отрезать без наркоза, – сказала она.
Точно в цель. Точнее некуда. Я никогда не жалела о сделанном выборе. Глядя на сына, я отчётливо понимала, что он – самое важное в моей жизни. Но даже сейчас говорить о прошлом было больно.
Прошлое
– Настя, – остановил меня врач.
Задумавшись, я шла по больничному коридору. Думала я о том, что, если нога не пройдёт, придётся пропустить турнир. Ничего страшного. Главное, успеть восстановиться к чемпионату России. А на это времени было достаточно.
– Настя, – окликнул он меня снова.
Я повернулась к врачу с виноватой улыбкой.
– Простите, Пётр Иванович. Столько мыслей…
Он был очень хмурым, и меня это насторожило.
– Пройдём в кабинет, – сдержанно проговорил он. – У меня к тебе серьёзный разговор.
– Что случилось?
– Пойдём, Настя.
Как только мы оказались в кабинете, он закрыл дверь. У меня вдруг создалось ощущение, что эта была не дверь, а… ловушка. Только врач к этому отношения не имел. По спине прошёл холодок.
Пётр Иванович с ходу начал сыпать терминами, и чем больше он говорил, тем сильнее становился гул в ушах. Небо обрушилось, придавило меня.
Что? Я должна уйти из спорта?
Он разложил передо мной какие-то бумаги, снимки. Ткнул пальцем в один, в другой. Я ничего не понимала.
Подняла взгляд, желая услышать хоть что-нибудь обнадёживающее, прочитать это в его всегда добрых глазах. Но ничего не было.
– В феврале Олимпиада… – с трудом вытолкнула я слова. – Я не могу пропустить её, Пётр Иванович. Я…
– Настя, услышь меня! Одно неудачное падение, и ты не то, что Олимпиаду пропустишь, ты выносить ребёнка не сможешь! И это в лучшем случае. В худшем – на всю жизнь инвалидом останешься. Будешь с палкой ходить или вообще в коляску сядешь. Кто тебя возить будет? Муж? Ты этого для вас обоих хочешь? Подумай о будущем.
– Он говорил жёстко, строго. Я приоткрыла губы. Пытаясь найти опровержение, уставилась на бумаги. – Настя, – голос его стал мягче. Пётр Иванович обошёл стул, на котором я сидела, поднял меня и поставил перед собой. – У тебя вся жизнь впереди. Вся жизнь. Послушай меня, девочка, пожалуйста. Не рискуй ты жизнью, здоровьем. Не стоит оно того. Поверь.
– Как не стоит… – не чувствуя биения сердца, я замотала головой.
