— Знаете, — задумчиво проговорил Кэп, — а все ж это не наши камни, не наша тайга. И рельеф окружающих гор чуточку другой, да и этот Камень… Взгляните туда, — и Кэп показал на участок скалы, ведущий уже на саму вершину. — Видите? Насколько он здесь круче?
Двое лежебок, поднявшись, тоже посмотрели на подъем и согласились с Кэпом.
— Да и все скалы мхом заросли, как… как…
— Это вполне объяснимо! Люди не ходят здесь, вот мох и растет. Это у нас все подошвами стирается, — ответил Кэп и снова улегся на теплую, нагретую солнышком землю.
Некоторое время все молча лежали, бездумно глядя в голубое, с редкими облачками, небо.
— …и небо здесь не такое, — тусклым голосом произнес Кэп, — оно будто чем-то серым присыпано. Вспомните цвет нашего неба… лето… утро! — Немного помолчав, он снова сел и, прислонившись спиной к лиственнице, стал оглядывать «зеленое море тайги». — Понимаете, — после короткого молчания продолжил Кэп, — только сейчас до меня окончательно дошло, что мы не дома, что мы в другом мире. Понимаете, до самой души дошло, до… — и, поперхнувшись словом, он замолк.
Молчали и остальные.
Так они лежали на теплой земле расщелины, думая каждый о своем, и все знали, о чем каждый из них думает. Наконец Кэп встал и сказал:
— Все, хватит хандрить! Перекусываем накоротке и решаем, что дальше предпринимать будем!
Ребята зашевелились, достали припасы и подзаправились, чем дедушка послал, — как пошутил Текс, и тут он спросил:
— Что мы теперь, собственно, делать будем? Дед нас настроил на то, что мы просто не дойдем досюда, а мы дошли, сидим у самой вершины Камня и лопаем.
И никто нас не пугает. Никто не является. Сколько же нам сидеть здесь? — и, не дождавшись ответа, продолжил:"
"— Знаете, я однажды тоже испытал беспричинный жуткий страх, ничем не мотивированный. Рассказать?
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересованно ответил Док. — Ты раньше никогда не заикался о подобном.
— Да как-то не было повода, — и, снова помолчав, начал:
— Это случилось в первые дни нового века, в январе. Помните, какие холода держались тогда? Мы с женой были в деревне.
Морозы недели две под сороковник, а то и больше. И вдруг потеплело — на градуснике «всего» минус 30, и поэтому казалось, что на улице чуть ли не лето. Как все относительно! Было удивительно тихо и ясно. Крупные и яркие звезды висели над самой головой. Ни одна тучка или клок дыма не скрывали звездного великолепия. Я, выбежав на улицу всего на минутку, стоял, как завороженный, стоял и смотрел, смотрел, смотрел.
