— А он вообще кто? Какой он? Он человек?
Дед помолчал, раздумывая. И уже совсем собрался что-то сказать, но потом махнул рукой и отвернулся:
— Ниче не буду говорить. Сами увидите… коль Он позволит. Хотя вы не увидите, потому и не говорю. Но вы ведь не отвяжетесь, настырные, знаю. Собирайтесь и топайте. Берите с собой самое необходимое — идти-то недалеко, пяток километров всего-то…
Потом дедушка немного помолчал и продолжил:
— Лет пятнадцать назад пришел ко мне из Серого Тумана человек вашего мира. Старичок уже, прохвессор какой-то.
Травки все изучал разные да деревья. Как же он называл себя… банник… бортник…
— Ботаник, наверное? — подсказал Кэп.
— Во, во, ботаник.
— Погоди, погоди, деда… А как его звали? Ну — фамилию его не помнишь? — вдруг заинтересованно спросил Текс.
— Как не помнить, помню — столько лет прожили бок о бок! А фамилия его… не русская какая-то, из иудеев он, что ли, был…
— Не Марк ли, случайно, Соломонович? Исерсон? Так?
— Точно, паря! Марк! А ты-то откель знаешь? — и чуточку подумав, задумчиво произнес: — Вот вы давеча спрашивали, из-за чего началась война атомна? Так вот меня об этом все пытал и Марк… Только чичас вспомнил: Карибский кризис — так он назвал причину войны, и что в вашем Замирье он гладко прошел, а вот у нас… — и Дед развел руками.
— Да, — задумчиво протянул Док, — значит, нам повезло! А что там про Марка ты говорил? — спросил он у Текса.
— Ха! — И Текс в ажиотаже с силой хлопнул себя по ногам. — Мне бы да не знать! Мы ж его сколько по Заповеднику тогда искали.
Все с поисковиками исходили. И здесь, на этой полянке, бывали… Знать бы тогда!
— Знать, знать! — передразнил его Кэп. — Ну и что бы произошло, заикнись ты о Замирье?
— Да на Курчатова, в психушку, упекли бы его, и всего делов-то! А там получше небось, чем здесь, — ехидно добавил Док.
— Понимаете, парни, — не обращая внимания на наши подковырки, возбужденно продолжал Текс, — в начале 90-х пошел в Заповедник и пропал профессор Исерсон. Ну, из нашего пединститута, заведующий кафедрой биологии.
Хороший дядька был. Знавал я его мельком. Шу-у-умная тогда история с его исчезновением была. Ушел в Заповедник и как в воду канул. Тогда пресса подняла такой вой о поднимающем голову антисемитизме! У-у-у! Думали, что нацики его грохнули и закопали где-то. Даже привлекали за это кого-то, но все ничем и закончилось… А он вон куда попал…
— Ну, так что ты, деда, про него-то начал? — перебил Док рассказ Текса.
— Дык прохвессор этот сначала сильно тосковал.
