— Ага, встанет он, как же, — со смешком встрял Текс, — он ведь, как Илья Муромец, после подвига будет спать тридцать три года и три месяца, силы копить. Слушай, — вдохновенно спросил Текс, — а может, сказки и не врут, а? Может, в древности богатыри тоже противодействовали разной там магии и колдовству, а потом годами лежали, сил набирались… или сами были колдунами и магами, а? Вон, видишь, наш Док всего-то и делов, что малюсенький ножичек поймал на лету и пырнул им… нехорошего человека… Так и то дрыхнет без задних ног уже пару часов… Ну и пусть дрыхнет… нам больше достанется, — с явной подначкой продолжил Текс и провоцирующе загремел крышкой котелка… По комнате разлился запах самой взаправдашней ухи.
Док открыл глаза и рывком сел. Все трое уже сидели за столом и, улыбаясь, смотрели на него. Обед — вернее, поздний завтрак — прошел в какой-то спокойной, даже веселой, дружеской обстановке. Впрочем, Кэп, как всегда, больше молчал, лишь изредка вставляя короткие реплики. Дед, против обыкновения, явно был в хорошем настроении и частенько похохатывал шуточкам Текса, который, в свою очередь, чувствуя внимание слушателей, старался вовсю! Он успевал и шутить, не закрывая рот, и не отставать от других едоков.
Док, чувствуя зверский голод, уписывал за обе щеки, улыбаясь шуточками и хохмам Текса. Позавтракали. Кэп поерзал на табуретке и осторожно спросил:
— Деда, а в вашем мире курево случайно не водится? А то аж уши пухнут.
— Да почему не водится? Очень даже водится. Вон в Трущобах порой курят такую отраву… Я-то никогда не курил… Ладно, погодь, где-то было, пойду гляну, — и Дед пометелил в свой сарайчик.
Пропадал он там минут пятнадцать, пришел пыльный, но довольный и протянул Кэпу пачку.
— Боже мой, дедушка, где ты раздобыл такую древность? — В руках Кэпа оказалась пачка настоящего «Казбека», в плоской картонной коробочке, которую мы все стали с ностальгией разглядывать.
— Точь-в-точь такие же мы начали курить в пятом классе, ну, помнишь, когда девчонки на нас наябедничали, и потом родителей вызывали в школу, — уточнил Док.
— Еще бы не помнить, — довольно щурясь, прошепелявил Кэп, прикуривая папироску, — только вас выпороли, и вы завязали с куревом, так и не начав, а вот я — нет. — Кэп затянулся, глаза его затуманилась. — Красота! Спасибо, деда!
— Так… курить на улку, нечего избу поганить! — прикрикнул тот, и мы высыпали на скамеечку, под теплое, хоть и сентябрьское солнце. Кэп сначала дымил как паровоз, остальные — переваривали завтрак.
