Док подошел к ним и, как показалось ему, не сильно пнул сидящего сверху мужика. Того от удара приподняло в воздух и бросило вбок, прямо на скалу. Там он — как в замедленной киносъемке! — ударился головой о камень и, окрашивая его в красное, сполз на землю… В этот момент сверху, мимо головы Дока медленно проплыл камень и с силой ударил его по левой руке. Страшная боль пронзила тело Дока и погасила сознание… Вот собственно и все печальные итоги того страшного дня. Дня, который поставил крест на их прежней жизни и бросил друзей в новую и чужую реальность, в которой им и предстояло теперь жить.
Как добрались назад, Док запомнил плохо. Пока Кэп прибинтовывал подходящую деревяшку к сломанной руке Дока, тот еще два раза терял сознание от жуткой, нестерпимой боли. Дед, очень встревоженный, встретил их с Шариком еще вверху, и все вместе они спустились на поляну. Там он без лишних расспросов занялся раненым. Сначала он в том же сарайчике попытался срастить перелом, действуя тем же способом, что и раньше, однако, к его огромному удивлению, ничего не получилось.
Тогда он просто наложил уже готовые и, видимо, неоднократно используемые лубки и сказал, что само заживет. И лишь попозже, за столом, Дед подробно расспросил Кэпа о том, что произошло."
"— Значит, поубивали и покалечили?
— Да, Кэп троих застрелил, — ответил Техник, — и если бы не это, фиг бы мы здесь теперь сидели. Но Доктор-то, Доктор! Вот кто оказался героем! Как он мгновенно сшиб этого здоровяка с ножом! Любо-дорого смотреть было… А я понимаю толк в этом! Где так бить научился? — с интересом спросил Текс.
— Да нигде не учился — ответил Док, поглаживая сломанную руку. — Бандюга почему-то очень медленно двигался…
— Нет, Док, это ты метался, как молния, — возразил Кэп. — Уж поверь мне. Толк в движениях я как раз понимаю. Не зря же столько лет учился разному хитрому мордобою у взаправдашнего японца во Владике.
— А того бугая, что меня свалил и принялся душить, а? Видел бы ты его рожу… Я уж подумал — мне кранты.
Здоров бугай… был. А ты, Док, ему так наладил, что у него голова, как гнилой арбуз, лопнула, и мозги по траве живописно размазались.
— Да кончайте вы. Я сам ничего не понимаю… Ну, перестали они двигаться, я и бил…
— Да вы, робя, не сумлевайтесь и не переживайте. Вы все правильно сделали. Здесь другое непонятно: почему на вас напали? В лесу никто и никогда не нападает.
