Она хотела предупредить маму… Но что дальше? Бежать из деревни? Или идти на поклон к этим недолюдям?
От одной лишь этой мысли её начало тошнить. Ведь дальше будет только хуже. Стоит Гарту почувствовать власть, как он станет ещё более жестоким и беспощадным. Он будет требовать полного подчинения. И тех, кто осмелится перечить, ждёт участь хуже смерти. Он уже показал, на что способен, и теперь, почувствовав безнаказанность, превратится в настоящего тирана. Деревня станет его личным владением, а люди — рабами, которые будут дрожать при одном его взгляде.
Он ещё хуже своего отца. Тот хотя бы не потерял рассудок."
"Но не успела Алина отбежать от дома и на пятьдесят метров, как услышала крики Гарта и её дружков. Они уже заметили, что она сбежала из дома старейшины, и бросились за ней в погоню.
— Чёрт! Чёрт! Чё-ё-ёрт! — выругалась она на ходу. — Что же делать?
Сама того не понимая, она побежала через лес в сторону Застывшей Бездны.
Но это был тупик.
Хотя, возможно, сама судьба привела её к этому месту.
Алина не знала, что делать. Но в её голове промелькнули сумасшедшие мысли.
А что, если забрать с собой нескольких ублюдков?
Прыгнуть?..
Нет! Она не может оставить маму одну!
Но чем она может помочь сейчас? Что может сделать против этих возомнивших себя королями выродков?
На глаза стали наворачиваться слёзы. Слёзы отчаяния. Но девушка продолжала бежать без оглядки. Однако голоса приближались. И это не предвещало ничего хорошего…
* * *Я продолжал считать удары, каждый раз вкладывая в движение всю свою концентрацию и силу.
Простая палка в моих руках стала продолжением тела, а каждый взмах — частью ритма, который я создавал в этой бесконечной тьме.
Голоса, шипящие и негодующие, постепенно начали отступать на задний план, словно их сила ослабевала с каждым моим движением.
— Двадцать пять миллионов сто тысяч девятьсот двадцать один. Двадцать пять миллионов сто тысяч девятьсот двадцать два… — считал я ровно.
Но что-то изменилось. Я чувствовал это. Палка, которая сначала казалась просто инструментом, теперь будто пульсировала в моих руках, словно живая.
Её вес, её форма, её присутствие + всё это стало частью меня самого. И в этот момент я понял: это не просто палка. Это ключ.
— Ты чувствуешь это, да? — раздался женский голос, но на этот раз он звучал ближе, почти рядом. — Ты почти у цели.
Однако я ничего не ответил. Я не мог отвлечься. Каждый удар, каждый взмах палки приближал меня к чему-то важному, хотя я и не мог понять, к чему именно.
