Свернула в ближайший поворот и остановилась перед лихо закручивающейся деревянной лестницей с очень расцарапанными перилами. Половицы не скрипели, а просто пели, каждый шаг вызывал опасения, потому что дерево казалось безумно старым и истертым. Кажется, я реально опасалась провалиться. Спустившись, я снова свернула налево и… оказалась в главном помещении этого питейного заведения.
Всё было в дереве - пол, стены, потолок. Мне, полжизни прожившей в хрущёвке из бетонных блоков, было очень непривычно видеть подобный дизайн.
Но ветхость окружающего поражала. Таверне, кажется, лет сто…
Одинокие столы с выщербленными углами сиротливо жались друг ко другу в углу. Казалось, что кто-то начал здесь генеральную уборку, но бросил на полпути. Потом оказалась, что несколько столов изломаны и грудой хлама лежат недалеко от входа.
Я судорожно выдохнула, чувствуя, как в груди что-то съеживается в тугой комок: дела у нашей семьи Рошель шли невероятно плохо…
Естественно, помещение пустовало, если не считать мух, бодро жужжащих под потолком.
Я сделала вперед несколько шагов и остановилась посреди комнаты, рассматривая выцветшие гобелены на стенах и откровенно бездарные картины, которые даже в новом состоянии точно нужно было выбросить на помойку. Только окна - на удивление витражные и яркие - красовались в лучах солнца своей незамутненной красотой.
Лео шумел где-то в стороне кухни: сказал, что пойдет делать нам завтрак, пока я буду переодеваться. В душе вновь стала подниматься жуткая тоска – не моя, Лерина, поэтому пришлось жестко себя осадить.
Нет уж, хватит! Я точно знала, что прежняя Лерия уже мчалась бы к брату, чтобы обнять его и поплакаться на крепкой груди. Доверяла ему очень. Но таким поведением тут же умножала груз его ответственности и степень боли.
Я не стану так поступать, хотя внутри всё кричит и ломается, требуя следовать поведению прежней хозяйки тела. Я сильнее ее! Намного!!!
Переборола.
Для этого сжала руки в кулаки и зажмурилась. Повторяла, как молитву, что никах отчаяний больше не потерплю, и меня наконец-то отпустило.
Выдохнула, чувствуя головокружение, как вдруг входная дверь в таверну открылась, и на пороге появился… мальчишка лет шестнадцати – босой, в изорванной одежде и с растрепанными золотистыми волосами. Но на лице – два синих омута глаз, сидящие злой решимостью...
Память Лерии на сей раз смилостивилась и подсказала, что к чему.
- Санни! – выкрикнула я изумлённо, мгновенно узнав в этом подростке младшего брата.
