Решила, что пусть пока он… побудет таким в этом мире, раз уж все на этом настаивают, а магия такая же точная наука, как математика или физика.
До прояснения, так сказать, всех обстоятельств.
На лице лорда Росманна, кроме признаков тяжелого похмелья, появилась еще и страдальческая гримаса.
– Нет, Эвелин – она моя… гм… Я бы не сказал, что она – твоя мачеха. Но в каком-то смысле – да, все-таки мачеха. Правда, не до конца.
И мне с ним стало все совершенно ясно.
– То есть Эвелин – ваша любовница? – спросила у него без обиняков.
И Винсент Росманн вздохнул.
– Да, дочка! Так уж вышло.
На это я пожала плечами – раз вышло, так вышло! Я вовсе не собиралась быть букой и предъявлять права на то, что, по большому счету, мне не принадлежало. Вернее, на того, кто назвался моим родным отцом, а я решила, что пусть оно так и будет.
Поэтому спокойным голосом сообщила ему, что готова отправиться в дом, чтобы познакомиться не только со слугами, обитавшими в особняке лорда Росманна, но еще и с его любовницей.
Он кивнул со все тем же страдальческим видом, после чего, сохраняя молчание, мы отправились в сторону особняка.
Прошли по аккуратным дорожкам через фруктовый сад, вдоль ухоженных клумб и подстриженных деревьев. За садом показался лабиринт из декоративных кустов, в центре которого, судя по переливам и трелям воды, бил фонтан.
Но бродить по извилистым тропинкам не стали; вместо этого, обогнув лабиринт, вышли к двухэтажному, с балконом по всему фасаду, дому.
Семейному гнезду лордов Росманнов.
Уж и не знаю, как именно в доме прознали, что мы с их хозяином явились через портал с самого Прей-Экрила, так как по дороге мы никого не видели, но нас уже встречали.
На крыльце выстроились слуги – их оказалось больше дюжины.
Женщины были одеты в темные строгие платья и белые передники, мужчины – в золотисто-зеленую униформу. Предводительствовала всеми пышнотелая, по виду крайне суровая экономка лет шестидесяти с уложенными в «гульку» седыми волосами.
Но мое внимание сразу же привлекла не она, а рыжеволосая, невысокого роста и явно стервозного характера девица, дожидавшаяся нас на самой верхней ступени, стоя поодаль от слуг.
Одета она была в пышное голубое, отделанное белоснежными кружевами платье и улыбалась изо всех сил, хотя последнее у нее выходило так себе, не слишком-то искреннее. К тому же стоило нам появиться, как она моментально вперилась в меня острым, оценивающим взглядом, от которого мне стало не по себе.
Уверена, это была та самая Эвелин, моя не-мачеха.
