Вместо этого выставили нас за дверь, еще и отругав, что мы отнимаем время, когда у них дел невпроворот. Им надо составлять списки старшекурсников, которые вот-вот встанут под знамена Альянса…
Мы с Брун заинтересовались списками и знаменами, но на этом терпение секретарей закончилось, поэтому нам пришлось спешно ретироваться.
Впрочем, об этих самых списках говорили и под дверью деканата, и в коридорах, и даже на дорожках Академии. Правда, толком мы так ничего и не узнали. Кроме одного – нас, только что поступивших в Облако, в них точно не включат и ни под какие знамена не призовут.
"
"Повезло – по пути в общежитие Брун встретила своего соотечественника с мечом за плечами и замысловатыми плетениями в волосах. Оказалось, тот учился на четвертом курсе Боевой Магии, и его как раз-таки взяли на войну.
Подруга заговорила с ним на гарльдиринском, а потом, когда они распрощались, куда-то уверенно меня повела. Оказалось, гальдиринец знал, где обитает наш декан, и уже очень скоро мы очутились в дальнем конце территории Академии – именно там располагались коттеджи преподавателей.
Вскоре Брун нашла нужный – двухэтажный, с белыми стенами и задернутыми темными шторами окнами. Я тоже решила проявить активность – постучала в дверь, после чего какое-то время думала, что наша миссия по поиску декана потерпела полное и сокрушительное поражение.
Потому что коттедж оставался тихим и безразличным.
Неожиданно в глубине дома раздались быстрые шаги – судя по всему, кто-то сбежал по лестнице со второго этажа, – и я воспарила духом.
Кажется, нам все-таки откроют, и я смогу поговорить с Матиасом Хардегартом!
Но мое радужное настроение испарилось, потому что дверь нам распахнула… Беатрис Корсон, и выглядела она, как женщина, которая не собиралась скрывать того, что провела эту ночь у любовника.
Шикарная грива белоснежных волос была растрепана и волнами спадала на мужскую рубашку, которую Беатрис накинула на нижнюю сорочку, не потрудившись застегнуть пуговицы.
Припухшие губы явно хранили следы поцелуев.
– О, Матиас, я не собиралась смущать твоих студенток, – произнесла Беатрис таким тоном, что мне стало понятно: она как раз-таки собиралась. – Но, похоже, мне это удалось!
В чем-то Беатрис была права – вечно невозмутимая Брун, к моему удивлению, покраснела и отвела глаза. Меня же, дитя двадцать первого века, подобным было не пронять.
