— Да! — охотно соглашается Алтонгирел. — Но не его же!
— Почему? — цежу, трясясь от гнева. Хорошо, что Азамат такой мощный, кому похилее я бы уже пару костей в кисти сломала.
— Но ведь он урод! — доходчиво объясняет духовник, нагибаясь к самому моему лицу.
Поскольку правая рука у меня занята, я даю ему пощечину левой. Он, видимо, совсем не ожидал такой реакции — хотя чего удивляться! — и даже не повернул голову по ходу удара, так что руку я отшибла на совесть, но зато от неожиданности духовник потерял равновесие и шлепнулся, приложившись головой об угол одного из столиков.
Азамат молча вскакивает и хватает меня за вторую руку — видимо, чтобы не пошла бить лежачего. Несколько ближайших ребят шарахаются в стороны, никто даже не помогает Алтонгирелу подняться. Он медленно встает, потирает за ухом. Хорошо хоть не по виску пришлось. Мне даже немножко стыдно, что я его так дискредитировала, хотя он качественно нарвался.
— Ты совсем звезданулась, что ли? — устало спрашивает духовник.
— Оскорбляя моего мужа, ты оскорбляешь меня, — раздельно произношу я и нервно облизываю губы.
Он качает ушибленной головой и ковыляет обратно к своему ларцу, из которого извлекает какие-то металлические предметы. Подзывает нас жестом.
Поскольку Азамат так меня и не отпустил, наше движение по рядам затруднено еще больше, да и в голове у меня в лучшем случае холодец из мозгов. Я спотыкаюсь, но благодаря новоявленному мужу удерживаюсь на ногах. Когда мы приближаемся, Алтонгирел молча навьючивает нам на шеи некие украшения.
Они страшно тяжелые и состоят из цепи в палец толщиной и подвески в ладонь размером, изображающей двух птиц с острыми клювами и сплетенными шеями. Немного напоминают заставку из передачи о животных, которую мы с братом смотрели в детстве. Я еле держусь, чтобы не согнуться под тяжестью, а вот на Азамате эта хреновина смотрится неплохо. В правильном масштабе, так сказать.
— Обряд закончен, — уныло говорит Алтонгирел. — Вы связаны браком. Все могут идти.
Но никто не двигается: все сидят и следят завороженно, как Азамат выводит меня, все равно что старушку-инвалида, под руки из холла.
* * *"
"О господи, неужели мне сейчас придется с ним спать?! Может, удастся его уговорить повременить с брачной ночью… Нет, я не помру, конечно, но мне почему-то кажется, что это угробит любые надежды на нормальные отношения.
Он подводит меня к двери моей каюты, галантно ее открывает — и тут я понимаю, что он вовсе не собирается заходить.
