А потом Азамат… вот тоже, нашел время выслуживаться… ну, ты знаешь, как его ранило-то?
— Сказал, гранатой… — бормочу я, изо всех сил стараясь слиться с местностью.
— Да уж, гранатой… — невесело хмыкает Старейшина. К счастью, на меня он вообще не смотрит, а продолжает рассказывать. — Джингоши попытались захватить Сирий, это город у нас такой, на севере. Там большое месторождение платины. А Азамат как раз в тех краях был по какому-то делу, вечно у него на всякие катастрофы нюх. Там, в Сирии, большой такой дворец стоял, от старого императора остался, чудаковатый был мужик, в Ахмадхоте жить не хотел… Так к чему я… Да, дворец этот.
Когда Сирий обороняли, женщин и детей согнали внутрь, а сами стояли под стенами. И долго стояли ведь, уже и припасы кончились, и вода. А во дворце фонтан. Ну вот, Азамат как самый молодой из всех, кто там случился, таскал им воду. И вот он был как раз внутри, а джингоши перешли в атаку, и один возьми да и кинь гранату. И ведь гранатка-то была такая, знаешь, для космических боев, чтобы людей поубивало, а обшивку не попортило, а то если разгерметизация… в общем, понимаешь, слабенькая.
Но попала ровно во дворик, где фонтан, а водой такие гранаты не тушатся. Дворик — колодец по десять локтей стороной, и полным-полно теток с младенцами. Они как начали вопить, что тут бомба, остальные, что за дверями были, двери быстренько и заперли, все же о себе думают. Ну и что парню делать оставалось?.. — Старейшина замолкает, накручивая кончик бороды на палец. Тяжело вздыхает, потом продолжает: — В общем, привезли его в Ахмадхот, еле откачали, опять же Ндис, что мог, сделал.
И тут является Арават, весь под впечатлением от земной девочки. Она-де всех спасла, а на самой ни царапинки. А тут ему собственного сына предъявляют… в таком виде…
Я все-таки не могу удержаться и всхлипываю, так что Старейшина отвлекается от рассказа и переключается на меня. Зря он это, так себе зрелище, должно быть.
— Э, Лиза, ты чего?
Я смотрю на него и молчу, иначе разревусь в голос.
Выразительно смотрю. Он хмурится, а потом вдруг тихонько ахает:
— Ты, что ли… это ты и была?
Я только киваю.
Не знаю, что он мне собирался сказать, но очередной бой на поле кончился, и ведущий зарядил объявлять титулы следующих борцов, причем там уже пошли такие слова, что я и близко не понимаю, что они значат. Когда список растягивается на вторую минуту, Старейшина сообщает мне:
— Вот, сейчас будет Азамат.
Я поспешно вытираю лицо и стараюсь успокоиться.
