Слева от меня еще одна занавеска, Азамат ее аккуратно отдергивает, чтобы не особенно пылить, — за ней лестница на второй этаж и дверь в туалет.
— Пойду гляну, в каком там состоянии… — бормочет он, скрываясь за дверью.
Я решаю его не смущать и обхожу печку справа. В правой стене еще одна дверь, как я выясняю, на кухню. В дальней — на открытую террасу, а совсем уж за печкой — в ванную, которая тут отдельно и содержит в себе огромную, почти круглую, отделанную пластиком яму и угол все той же печки. Тут, наверное, очень тепло, если протопить.
Мне-то уже давно совсем не так жарко, как было в Доме Старейшин, так что я очень надеюсь, что печка в рабочем состоянии. На террасу я только выглядываю, но не выхожу. Там тоже есть какая-то мебель, но ею вряд ли можно пользоваться.
Тут из лестничного закутка возникает Азамат.
— Я открыл воду, — говорит. — Теперь всем можно пользоваться. Арон тут серьезно поработал, — качает головой. — Чтобы необитаемый дом сохранить в таком хорошем состоянии…
— Мало ли, может, тут кто-нибудь жил.
— Не-эт, я бы почуял, — улыбается Азамат.
Ну как скажешь…
Тут, собственно, объявляется Арон, пригнавший машину с тряпками. Азамат пытается его еще раз поблагодарить, но тот только отмахивается и тараторит:
— Вот, перинки привез, свежие, этого лета состриг, а вот, смотри, ковер для общей комнаты, я же старый забрал, а это вот новый, прошлой зимой справил, бери, бери, ты же знаешь, от меня не убудет…
Он оставляет два тюка в прихожей и убегает обратно к машине; Азамат идет помочь таскать, а я тем временем забираюсь на второй этаж по довольно крутой лестнице с двумя поворотами.
Лестница только чуть слышно поскрипывает.
С верхней площадки открываются двери в две узкие спальни и одну непонятную захламленную комнату, а также в коридорчик, ведущий к балкону. При каждой комнате свой санузел, как и на корабле. Что ж, неплохо: дом достаточно большой, чтобы развернуться, но недостаточно — чтобы умереть при уборке.
Спускаюсь и обнаруживаю бурную деятельность: Арон подметает пол самым натуральным веником, какой я только в музее и видела, а Азамат развешивает по стенам какие-то занавески.
— А это зачем? — спрашиваю.
— Чтобы о глиняные стены не запачкаться, — отвечает он, пристегивая плотную занавеску под потолком, а потом и у самого пола, к каким-то невидимым крючочкам. Занавеска, собственно, оказывается гобеленом с птицами и зверями. Азамат отходит на пару шагов и окидывает дело рук своих придирчивым взглядом.
