Это трудно объяснить, но, если много зайцев видел, начинаешь различать.
Я наконец рискую пощупать пойманного зверя. Шерсть у него довольно жесткая, он немного дрожит.
— Класс, — говорю. — Ладно, выпускай, он же перепугался, бедный.
Азамат усмехается и отпускает руку. Заяц еще с полминуты сидит неподвижно, потом осторожно подается вперед, а потом как рванет — только хвостик и мелькнул.
Я достаю из сумки гигиенические салфетки.
— На, — говорю, — вытри руки, мало ли что на нем живет.
Азамат берет у меня салфетку и, следуя моему примеру, тщательно вытирает ладони.
— Знаешь, — говорит задумчиво, — обо мне, кажется, никогда и никто так не заботился, как ты.
— Ну, — отмахиваюсь, — мать, наверное, заботилась.
— Может быть, — размышляет он, — но только если совсем в младенчестве. Года в три меня отец у нее забрал, и потом я ее редко видел.
— А… зачем забрал?
— Ну как, все, говорить научился — должен жить с отцом.
— О!
— У вас не так?
— У нас родители обычно вместе живут, если не поссорились.
— Ах да! Никак не могу к этому привыкнуть.
Мы оба смеемся, потом Азамат внезапно серьезнеет.
— А можно спросить… что случилось с твоим отцом?
— Ничего, — усмехаюсь. — Его никогда не было.
— О… И часто на Земле так бывает?
— Ну… может, не часто, но бывает.
* * *Мы бродим по лесу еще долго. Я подбиваю Азамата рассказывать мне про птиц, которых мы слышим, а он и видит — мне удалось разглядеть примерно каждую пятую из тех, что он показывал. Он, правда, не знает, как всех их назвать на всеобщем, но и мне не все названия что-то говорят, так что, помучившись со словарем в мобильнике, решаем просто называть всех на муданжском, надо же мне учить слова, если я туда собираюсь.
Потом еще много веселья вызывает мое муданжское произношение, которое Азамат все старается поправить, а я в упор не слышу разницы. Впрочем, он довольно быстро соображает, как мне объяснить эту разницу, ну или хотя бы позволяет почувствовать, что прогресс налицо.
Мы довольно далеко уходим от моря, и нам уже давно никто не встречается, кроме зверья.
Кстати, попадается еще пара зайцев, а Азамат вроде как и лису видел, но мне до его зоркости далеко. Мы набредаем на тихое лесное озеро, где в ряске пасутся несколько выводков утят, и устраиваем привал на стволе дерева, низко нависающего над водой. Это какой-то дубо-буко-платан из тех, которые моя мама сажает при ведомственных учреждениях, потому что он дает много тени — в очереди стоять легче, да и ветки у него разлапистые, можно присесть.
