— Азамат, а дай мне еще книжку с картинками? Это, по крайней мере, интереснее, чем слушать ваш непонятный язык.
У Алтонгирела сегодня явно рыбный день, вон как жабрами хлопает. Азамат покатывается со смеху.
— Спасибо, что пытаешься помочь, — говорит он духовнику, — но мне кажется, я несколько лучше тебя знаю, как обращаться с женщинами.
Алтонгирел оскорбленно фыркает и складывает руки на груди, дескать, умывает их ото всякой ответственности.
— Мы сегодня отчаливать собираемся?
— Да, но ближе к ночи. Сейчас будет большая пробка у захода в туннель.
Алтонгирел задумчиво кивает.
— Ладно, пойду оповещу остальных, что вы нашлись.
— Ты что, серьезно всех переполошил?
Духовник только криво ухмыляется в ответ и уходит, захлопнув дверь.
— Все хорошо? — спрашиваю.
— Да-а, — отмахивается Азамат. — Алтонгирел любит преувеличивать.
Говорит он это с каким-то отеческим умилением, как моя мама про своего кота.
— А чего он вообще такого ответственного из себя строит? — спрашиваю. — Он же уволился.
— Да нет, я не успел его рассчитать, а потом стало незачем. Так что до Муданга он по-прежнему в должности.
Я морщусь.
— Замечательно. То есть он и дальше будет с полным правом донимать нас ценными советами.
Азамат посмеивается:
— Я тебя уверяю, его советы — еще не самое худшее. Он просто пока что единственный, кто не боится советовать тебе. Потому что я уже наслушался от всего экипажа…
— А им, конечно, всем есть дело до твоей личной жизни!
Азамат только качает головой. М-да, а ведь если они ко мне привыкнут, то и мне перепадет наверняка.
Правда, не знаю уж, что может быть хуже Алтонгирела.
— Но я рад, что он остался, — вдруг говорит Азамат. — Мне было очень тяжело с ним прощаться. Понимаешь, он ведь единственный, кто от меня не отвернулся.
— Понимаю, — киваю в ответ. — Хотя это просто значит, что остальные были законченными сволочами и идиотами.
Азамат мечтательно улыбается.
— Лиза, ты очень добрая.
Даже не понимаю в свете моей последней реплики — он это иронично или как? Мне становится немного неловко, и я цепляюсь за первое, что вижу:
— А почему ты часы так неудобно ставишь?
— А я, бывает, вечером заснуть не могу долго, а у часов экран в темноте светится, и я лежу, смотрю, как минуты идут, и так противно… всякие глупости думать начинаю.
Так что предпочитаю их не видеть.
— О, это, кстати, знакомо, — удивляюсь я. — Только у меня обычно так бывает, когда утром рано вставать и какое-то ответственное дело.
