И все же некое печально-обнадеживающее повествование складывается.
Из зимней стужи прочьМы вышли без потерь.Белее снега ночь,Крадется в ней серый зверь.Гнедой мой конь силен,Резвится на снегу.Хозяйке бью поклон,Добиться ее не могу.Голос у него красивее, чем у предыдущего оратора, но тоже довольно высокий. Правда, на последних, повторяемых и до неузнаваемости растянутых строчках каждого куплета он показывает три, если не четыре октавы с самыми неожиданными переходами.
Уж Царь-Дракон воссталИз моря в туче брызг,Уж Ирлик-хон отдалУкраденный солнечный диск.
Богатый Хивгэн-хэнПодарки ей дарит,Красотка ЭрдегенС несчастным мной не говорит.Кое-кто вокруг снова начинает подпевать, кое-кто, я вижу, утирает слезы. Эк их пробирает, однако. Видно, общая проблема.
Гнедой мой конь с пятномБелей, чем снег в степи.Уеду я верхомВдали ждать весенние дни.Вернусь на зеленом коне,Сверкающем, как изумруд.Все песни поют обо мне,Хозяйка моя тут как тут."
"Последний куплет с измененным ритмом он повторяет три раза, и тут уже подключаются почти все, а некоторые еще и постукивают сапогами об пол в такт, и атмосфера как будто пропитывается магией общего стремления, единения усилий.
Азамат внезапно обнимает меня за плечи и целует в макушку, и вид у него просветленный, и глаза его лучатся надеждой.
Глава 16
Обратно на корабль нас отвозит все тот же молчаливый водитель. Команда с пьяно-блаженными физиономиями дрыхнет, свешиваясь с сидений. Как же им все-таки немного надо.
У меня ощущения двойственные: с одной стороны, это, конечно, прекрасный культурный опыт, некоторая тренировка перед Мудангом.
С другой, не могу сказать, что мне нравится быть выставочным экспонатом, да еще и таким популярным. Боюсь, что я не очень долго смогу изображать примерную супругу и вести себя по их правилам. В какой-то момент сломаюсь и примусь навязывать ближайшему окружению свой собственный устав, и это попортит мне и им много крови, хотя вряд ли к чему-нибудь приведет. Не очень радостная картина будущего…
Зато вот Азамат очень радостный.
Он, кажется, сегодня не пил, во всяком случае, я не видела, да и этой их молочной сивухой от него не пахнет. Но ластится, как кошка по весне. И так обнимет, и сяк, и в волосы поцелует, и щекой потрется… в общем, кто-то дорвался. Ему, конечно, сегодня много похвал досталось благодаря мне. И не только за бараньи. Пожалуй, ради его искренней нежности я все-таки способна потерпеть тыканья пальцами.
