Не хотят они отпускать его к Марине. А она такая доступная...
Ярослав молча достал из шкафа сумку, вытащил из нее бутылку «Черного доктора», раскупорил ее. Все так же молча сполоснул под краном два стакана, наполовину наполнил их вином. Один стакан подал Марине. Она приняла его с благодарной улыбкой, как будто это было шампанское «Мадам Клико» в хрустальном бокале.
– За что пьем? – спросила она. И сама же подсказала: – За любовь?
– За любовь, – кивнул Ярослав.
И мысленно добавил, что пьет за любовь к жене. Но и «Черный доктор» не стал молчать.
И напомнил, что у некоторых мужчин, кроме жен, бывают и любовницы. А еще вспомнился старшина из учебки, который осмеивал тех, кто пытался выглядеть умнее всех. Мол, надо быть проще, тогда и люди к тебе потянутся...
– А мы красивую любовь показали, правда?
– Ну, может быть, – пожал он плечами.
– Что, сомневаешься?.. Я, если честно, тоже сомневаюсь... Кому-то что-то показывали, а сами ничего не увидели... И не почувствовали. А если почувствовали, то не до конца..
.
– Это ты о каком конце? – голосом Ярослава спросил «Черный доктор».
– Ну, о том самом...
Марина устремила свой блудливый взгляд в точку мужского естества.
– Я его даже не почувствовала... А ты меня почувствовал?"
"Она отбросила одеяло. И халатик полетел на пол. Когда она только успела его снять... Она лежала в чем мать родила. И отнюдь не в позе стыдливой девушки. Девица-то бесстыжая. Ноги сомкнуты, но сложены набок – открываются такие виды, что мертвый возбудится... Но Ярослав остался спокоен.
Зато завелся герой-любовник, роль которого он взял на себя. Сам он остался в стороне, но его герой прыгнул в постель к Марине... Губы у нее сахарные, волосы пахнут медом, а кожа парным молоком. От нее невозможно было оторваться. Ягодки ее сосков сами просились в рот, у них такой волнующий вкус, руки напористо бороздили просторы ее роскошного тела в поисках неизведанных мест. Изгибы, ложбинки, теснины... Шквал эмоций, ураган страстей... Жаль, не было кинокамеры, иначе можно было бы снять великолепную сцену.
С реальным продолжением. До самого конца...
Марина долго приходила в себя. Блаженно щурила глазки, истомленно потягивалась. Ее руки лениво ласкали его грудь. Но вот она встрепенулась, как кошка прыгнула на него, оседлала... Неужели ей мало?
– Ну ты и монстр, Барьянов!
– Я не Барьянов. Я Дементьев... Барьянов только для жены...
Ему неприятна была эта сцена. И Марина зря его оседлала... Он снял ее с себя, потянулся за сигаретами... На душе муторно.
