И зарабатывает он неплохо. Закончил свой институт, сейчас заведует собственным колбасным цехом. Дела идут в гору. Еще бы, в стране такой дефицит на все и вся...
А Ярослав все еще учится, но уже снимается в кино. Миллионером на этом поприще он не стал. Даже на подержанную машину не хватает. Максим Данилович – хитрый жук. Отличный режиссер, человек тоже неплохой. Но прижимист. Ярослав снимался у него в главной роли, а получал «студенческую» ставку – десять рубликов за съемочный день. Тот знал, что роптать актер не будет.
Ведь главный гонорар в его случае – это ожидаемый успех и слава. Ярослав этого добился. Нельзя сказать, что он на самой вершине успеха, но он востребован. Его пригласили на съемки какого-то нового боевика к известному режиссеру. А Данилыч его удерживает. Фильм про ментов снимать собирается. Ярославу главная роль. И ставку высокую обещает – пятьдесят рублей в день. А это уже большие деньги. Во всяком случае, для актера...
– Классный фильм! Не, серьезно, классный фильм! – вынес свое резюме Юрик.
– Ярик, ты неподражаем... Не, опупеть не встать, мой друг – звезда!
– Ну, еще не звезда, – приличия ради поскромничал Ярослав.
– Да ладно тебе! Что я, не видел, как тебя на части рвали?.. Представляю, что было после премьеры!.. Жаль, что я не был...
– Я тоже не была... – Ксения многозначительно посмотрела на Ярослава.
В тот день, когда состоялся премьерный показ фильма, у нее был концерт в филармонии. Пришлось идти одному... Зато теперь она этот фильм посмотрела, теперь у нее есть представление об игре мужа.
Как и, главное, с кем он играет...
Вика молчала. Как будто разговор ее не касался. Сидит на переднем кресле и молча смотрит в окошко. Достала дамскую сигарету, опустила стекло, закурила. Курит как-то нервно. Видимо, думает о чем-то волнующем. И Ярослав тоже думал. Вряд ли Ксении понравилась эта откровенная сцена с Катей.
Пришлось объясняться. Но уже дома.
– Ты пойми, родная, это не мой замысел, это режиссер так задумал. А ты сама понимаешь, слово режиссера – закон. Вот и пришлось.
..
– А чего ты оправдываешься?
Или Ксения вправду удивлена, или всего лишь изображает удивление... А ведь в самом деле она не спрашивала у него объяснений. Ну, выразила некоторое недовольство еще в машине. Но ведь дома никаких вопросов не задавала – ни словом, ни взглядом. Как будто ничего и не было.
– Как это чего? Я же понимаю, что сделал тебе больно... Я тебе мог еще тогда сказать, когда мы этот эпизод снимали. Но не говорил...
– И правильно сделал.
