Ворот распахнут чуть ли не до самого пупа, ремень на яйцах, ноги на ширине плеч. Недобрый взгляд. На губах кривая ухмылка.
– Кто такая? – кивнул он вслед удаляющейся машине. – Невеста?
Хотелось ответить резко. Но «деду» грубить не стоит. Можно нарваться на большие неприятности.
– Жена.
– Ни фига себе! У «запаха» и такая жена... У меня такой нет, а у него есть... Ладно, проходи!
Сержант нехотя посторонился, Ярослав пулей проскочил через КПП. Перед ротным он предстал минута в минуту.
На построении был зачитан приказ командира дивизии.
Молодых солдат раскидывали по линейным подразделениям. Ярослав попал в третью роту второго батальона опять же второго полка. С ним еще шесть «запахов».
Роты в полку неполного состава, поэтому батальон размещался в одном спальном помещении. Все как положено. Тумбочка дневального на входе, доска документации, паркетная «палуба», кровати в два яруса на дощатом полу. Уставной порядок. Кровати тщательно заправлены, подушки выровнены, полотенца – лицевое и ножное, на крючках под сетками свернутые прикроватные коврики.
Вроде бы все хорошо. Но заматерелый дух невыносимой казенщины – как серпом по нервам.
В общей сложности в батальон прибыли два десятка новобранцев. Дежурный сержант построил новичков. Когда появился офицер, застегнулся, для приличия дернул кверху ремень – вроде как подтянул. И доложил ему о прибытии пополнения. Капитан приосанился. Толкнул приветственную речь. Говорил много, но в сущности ни о чем. Передал молодежь в распоряжение старшины и смылся в канцелярию.
Старшина был из старослужащих. Натуральный дембель. Важное лицо, солидные движения. Он смотрел на новобранцев, но, казалось, не видел их. Как будто они для него не существовали.
– Для вас я здесь бог и царь! – с небрежной ухмылкой заявил он. – Вопросы есть?
Тишина. Значит, вопросов нет.
– Горшков! Проясни ситуацию!
Дежурный сержант с готовностью взял слово.
– Как жить будем, «запахи»? – скривился он. – По «дедовщине» или по «уставщине»?..
– По «дедовщине».
.. – нестройным хором ответил строй.
А другие варианты просто не принимались.
– Тогда слушай, что можно, а чего нельзя...
Бал в батальоне правят «деды». «Запахи» и «духи» – народ бесправный. С появлением «деда» «духу» полагается подниматься ему навстречу и садиться только с его разрешения – в классе, в казарме, в курилке, исключение делалось только для сортира и столовой. И еще нельзя было подниматься навстречу «деду» в присутствии офицера.
