Она из-за меня толком и не живет, замуж не выходит, детей не рожает. Может быть, она хотя бы сейчас одумается, начнет с кем-то встречаться. Я был бы этому рад.
– Тоже мне, – фыркнула я, – благодетель нашелся. А поговорить с девушкой не судьба? Объяснил бы все, как мне, и не пришлось бы бедняжку экзекуции подвергать.
– Я говорил, объяснял – не помогло.
Все обвиняющие факты закончились, я уткнулась в тарелку и молча жую кашу.
– Лера, тебя только судьба Елены волнует? А своей наградой за сдержанное слово не хочешь поинтересоваться? – не без ехидства спросил Виктор.
– Ну и какие же послабления в содержании меня ждут? – подняла я взгляд на Аблова.
– Вылезай из-под одеяла и вставай на ноги, покажу, – скомандовал он.
Заинтригованная, я шустро сползла на пол и, одернув футболку, жду, чем же меня облагодетельствуют.
Виктор неспешно подошел, пошарив в кармане, что-то достал, что именно – не разглядела, а потом опустился передо мной на одно колено.
Ой, мама родная, что происходит?!
Глава 17
Ошарашенно таращусь на темную макушку Аблова.
Один раз передо мной мужчина вот точно также уже падал на колени, а спустя два месяца я нарядилась в белое платье и отправилась с ним в ЗАГС!
А сейчас, интересно, какого черта тут творится?
Аблов как специально держит интригу и, если не считать того, что он зачем-то лапает мою лодыжку, бездействует.
– А что, собственно, происходит? – осмелилась спросить я, и ровно через мгновение на ноге застегнулось что-то прохладное и плотно облегающее.
– Я надел на тебя браслет слежения, – пояснил Виктор, резко встал и уже с высоты своего роста хитро поинтересовался: – А ты что подумала?
– Ничего я не подумала. Откуда мне знать, какая на этот раз бредовая идея родилась в твоем воспаленном мозгу, – разглядывая черную штучку с мигающими лампочками, отшутилась я – ну не говорить же Виктору правду.
Сама не понимаю, почему минуту назад перед моими глазами летала фата с рюшами, а в голове звучал марш Мендельсона.
– Странное у тебя понятие о награде, – вытянув ногу с браслетом, сказала я. – Ошейник, пусть и на лодыжке, это всего-навсего новое унижение и способ контроля.
– Нет, если ты так расцениваешь возможность свободного передвижения, то я могу браслет снять хоть сейчас. – Аблов вновь присел на корточки и, задрав голову, лукаво, с прищуром, посмотрел.
– Снимать или как?
– Или как, – отскочила я на всякий случай в сторону.
